За два дня так много опало гранатовых листьев...

За два дня так много опало гранатовых листьев. Кому-то теперь продавать их ветрам-иноземцам? North, south, west, east – я в них призрачный странник с изъеденным ртутными каплями сердцем. Они медленные и длинные, как героин. Такими мне рисовала их моя тень, зелёная и печальная. Коснись, но прошу, не привыкай к ним. Знаешь, ржавеют и самые несокрушимые, монументальные механизмы… В тумане синем бронзового леса горят костры в час предрассветный зыбкий. Тонко размытая горечь недописанной пьесы в отголосках фиолетовой скрипки, и сквозь лиственный дым стекла, разбитого холодом, ртутный плен, тяжёлый, неотвратимый, в мерцании рубиновых артерий. Коснись, но прошу, не привыкай к ним – моя печальная не простит, не поверит. Её глазами плачу только я зелёным голосом предсмертной эйфории. Не привыкай к нему: ты знаешь, это яд. Умри во мне, но не пытайся жить во мне – ты не удержишь солнце паутиной, и я растаю бледным, горьким дымом во мгле… Холодной медленной и длинной.

2009