Платок-косынка

Долг вседневный и вездесущий
Призывает и жжёт опять
Остужать пыл иных имущих,
Чуть причёсывать будней прядь.

Жажда правды, любви желанье,
Искушенье и диво сна!..
Воплотится ль моё призванье,
Или мнится побед весна?

Так — ненужный, влекомый прозой,
Я брожу безо всяких дел.
Жалят слух каблуки-стрекозы:
Суматошный обряд вскипел.

Застолбится ль во мне ненастье?..
Ясный Сирин, слети с небес!..
Нет... По челюсти сонной пасти
Обхожу острозубый лес...

Я не жду озаренья, жертвы,
Я безволен, но — чист насквозь...
В День Великий распутий ветви
Из лучей соберутся в Ось.

И пойдёт всё, как в сказке, славно:
Песни Сирина прах сметут,
Облака разомкнутся плавно,
И не будет так страшен Суд...

Так, витая в угодьях звёздных,
Неизбежно спустилась явь, —
Вижу бой перекрёстков грозных,
Вижу рой, погружённый в рябь.

Я ищу здесь разумной жизни,
Трепещу, и трепещет мгла...
Знаю: в сфере загадка виснет,
Но иду. И тоска прошла.

В толчее городского рынка,
Сквозь базарные рёв и шум,
Я расслышал платок-косынку:
Колыханье безвинных дум.

Всюду душно, и всюду склока,
Безысходные споры чрев, —
Но казалось: веленьем Бога
Запрокинулся злобный зев.

И цветки голубой косынки
Чуть коснулись холодных губ, —
Я метнулся... Но, как пылинка,
Она взреялась в легкий клуб...

Исчезает, и снова пляшет,
И кружится всё дальше, в сор, —
А простор всё трезвей, всё краше,
Бахромою оделся двор...

Ты ль — врагиня гнездилищ страшных?..
Заволоку сотри с очей!..
Путь далёк? То теперь не важно,
Лишь бы прочь от сырых ночей.

Приближайся, мираж случайный!
Что за блики, и что за дым?..
Уж далёко от нас печальный
Пестроватый народный грим.

Но в сторонку крадётся узел,
Как догнать мне безликий дар?
Через сумерки, бисер бусин
Пронизал развесёлый пар...

Не томи! Не бросай в пучину,..
Захлестнула меня лазурь...
Вот заря налитой калиной
Гонит к рекам каскады бурь!

Но откуда взывает голос?..
Вот ещё один крик... Шаги.
В изголовье резьбой впоролась
Боль немая. Огни, огни...

Я лежу под навесом лавки,
Кто-то чутко запястье жмёт,
А другой, оттесняя давку,
Своего дерзновенья ждёт.

А платочка того виденье —
Понял я — есть отравы бред.
Искушенье за искушеньем
Порошило в буране бед.

Так доверился я от скуки
Лиху белому, как мертвец.
Ослабели в бойницах руки —
Тут и сдался: весне — конец.

Как же правый отдался зелью?..
"В реку дважды войти нельзя!" —
Видит мудрое старцев зренье.
О, прими же назад, стезя!..

Дело правое — чтить призванье,
Отрезвиться от злого сна.
И когда-нибудь, тяжкой данью,
Всё ж приидет побед весна.

09.10.09