***

Шапокляки
II
- Дебилюга ты, Морозова – возмущалась Женя.
- Расслабься.
- Я те расслаблюсь сейчас! Слушай меня. Я, знаешь чё? Залетела я.
- Ты чё?!
- Не слышишь, что ли, чего тебе говорят? Залетела я.
- А ты его выкакай – предложила Морозова гениальную идею.
- Кого?
- Зародыша
- Как я его выкакаю? Совсем что ли?
- Убей его, пока не поздно. А-то он станет жрать тухлую рыбу.
- Зачем? я ж могу на нём выехать.
- Куда?
- Замуж.
- Зачем тебе это надо?
- Чё дура? Это же всем надо.
- А если он тебя продинамит?
- А мы с родственниками его прессанём. куда он денется! Пошли к будке.
Девушки нашли телефонную будку. Женя говорила в трубку, не скрывая раздражения: «Ты слышь, чего тебе говорят? Залетела я … Больной что ли? От тебя, от тебя. Да если ты, сука, будешь брыкаться, на зоне под зеками будешь корячиться, ты понял?! Знаю я как. Всё! Ты понял?!».
- Ну чё? – поинтересовалась Морозова.
- Договоримся – деловито поставила точку Женя.
- А чего ты будешь делать, когда он на тебе женится?   
- Как чего? Работать он, урод, у меня будет. Работать сука!
- А ты чего это, любишь его что ли?
- Ты чего говоришь, вообще? Женится он на мне и всё.
Вечером Женя, грузный мужчина, женщина в халате и ещё двое парней героически шли по двору и скрылись в одном из подъездов.
На лестничную клетку выходили нервно курить, за дверью квартиры кричали и угрожали. К утру всё было решено.
В полдень Женя и Морозова чаёвничали на пустынной кухне у Морозовых.
- Будешь, короче, в свидетельницах. Заявление подали. Свадьба через месяц. – констатировала Женя неумолимые факты.
- Ну, ты, вырви глаз, даёшь! – восхищалась Морозова.
- Так-то вот. Не подъёбнешь – не поедешь – философски заключила та.
- А у меня бизнес-план – заговорщически произнесла Морозова.
- Чего у тебя? Дура что ли?
- Много ты понимаешь. Козлина! обиделась Морозова.
- Бизнес-менка, тоже мне – хохотала Женька.
- Ну и иди в жопень. Не расскажу тебе ничего.
Выпроводив подругу, Морозова  пошла в близстоящий ларёк.
- «Гоши» две пачки
- А тебе 18 есть? поинтересовалась продавщица лет восемнадцати.
- А по балде, овца, не хочешь? – парировала Морозова.
- 12 рублей – недовольно буркнула продавщица.
У школьного двора Морозова пристроилась на скамейке. Засунула в рот папиросу, не зажигая.
Подошёл, по виду, семиклассник: «Э. Угости, а».
- Пять рублей – прогудела Морозова.
- Жвачки есть?
- Нет.
Совершив купле продажу, они расстались. Потом подходили ещё дети. Ещё подростки. Морозова стала подобием живительного колодца в пустыне запретов продажи сигарет несовершеннолетним. На следующий день она отоварилась в том же ларьке.
- Три «Гоши» и «Орбит».
На этот раз продавщица безропотно отпустила товар.
На рабочей точке любознательный десятиклассник поинтересовался: «А чего это сигареты такие дорогие? Бывают по рубль – два».
Морозова не привыкла теряться: «Иди, поищи за рубль – два, бля. Бери вон, сигареты – 5, орбит – 3. И гуляй, иди отсюда».
Через неделю успешной деятельности Морозова заметила конкурента. Неподалёку разместился пенсионер с богатым ассортиментом и низкими ценами. Оторвав от ограждения некой важной двери цепь, Морозова двинулась на старика, пылая праведным гневом:
- Слышь, чучело, ты кто тут, а?
- Пенсионер, торгую. Денег нет.
- Меня не колышет, чего у тебя там нет. Ещё раз тут увижу – капец тебе будет, понял? – вещала Морозова, наматывая цепь на ладонь.
- Сейчас милицию позову – начал, было, дед. Но Морозова прервала его ударом в ухо. Пока тот пытался прийти в себя, она прихватила его товар и ушла к себе на точку.
Морозова сидела на своей скамейке, являя собой  сигаретный, жвачный, конфетный, алтарь. Из боковых карманов у неё торчали два огромных кулька с семечками, из всех возможных карманов – пачки сигарет разных сортов и другое мелкое барахло в цветных, шуршащих обёртках.
- Сегодня сигареты по три рубля – радовала она клиентов.
Воскресным утром закадычные подруги встретились во дворе.
- Чего это ты? разжилась что ли? – удивлялась Женя, лапая новую курточку Морозовой.
- Не мацай! – отбилась от неё Морозова – Холодно становится. Надо работу другую искать.
- Чего ты там найдёшь? Делать тебе что ли нечего?
-  А ты чего? Газету куплю.
- Читать, что ли, умеешь?
- Представь себе! Не то, что некоторые.
- Иди уже за своей газетой. Помощи от тебя никакой. Продукты закупаем, платье. Одолжи.
- Нету у меня. Оделась вон. Кстати, надо ж будет платье купить. И чего, как подготовка?
- Говорят тебе – платье смотрим, продукты.
Совсем близко раздалось утробное жужжание мотора. Во двор прикатил скутер. На нём – девица с афро-космами до самых ботфортов.
Подруги застыли в изумлении. Морозова пихнула Женю под бок:
- Глянь-ка, чего за швабра!
Э!  э !э! Иди сюда! Мы тебя сейчас тут побреем на х! – Завопили Женя и Морозова.
Женя подняла с земли пустую бутылку и шагнула навстречу незваной гостье.
- Э. Лохудры. Закрыли рты – начала девица с афро-лохмами. Не дожидаясь продолжения тирады, Женя запустила бутылку в стратегическую цель.
Девица на скутере не успела сообразить, как оказалась на асфальте, под прессом ботинок Жени и её подруги.
Девочки не только потешились, разбив лицо и транспорт соперницы, но и разжились материальными ценностями жертвы.
Морозова великодушно отдала Жене «свою» половину денег, из тех соображений, что той они больше сейчас нужны. Однако телефон она оставила себе, как и трофейные брюки, куртку из кожи, джемпер, золотую цепочку, часы, браслет со стразами и кольца. Очки пали жертвой то ли бутылки, то ли Морозовской длани. Жене, кроме денег, досталась лакированная сумка со всем содержимым, состоящим из дорогой косметики и прочих приятных мелочей.   
Накануне свадьбы в квартире Жени дым стоял коромыслом и поднимался столбом. Без пяти минут тёща, и тесть, раз за разом принимались считать бюджет свадьбы. Женя пересчитывала шары, толпившиеся на лоджии, пила чай и вешала затрещины младшим родственникам. Морозова слонялась по квартире, улыбалась и говорила по телефону «Через неделю говорю. Есть у нас шпатели и валики». И обрывала разговор.
- Завтра будет ещё машина – объявила Морозова заскучавшей Жене.
- Чё там ещё?
- «Москвич» у третьих знакомых завалялся.
- Ёб ты. Нормального не было ничего? Мам! Чё у нас с машинами?
- От нас шестёрка у дяди Володи, две копейки и запорожец.
- Ещё «москвич» - довольно вставила Морозова.
В ТОТ САМЫЙ день стайка родственников выпивала на кухне. В квартиру втиснулась кудесница из местной цирюльни – баба Люся, и стала творить свои праздничные чудеса на голове невесты. Морозова битый час одевалась в ванной. По выходу оттуда она причесалась и сбрызнула получившуюся конфигурацию лаком. На ней самой было длинное тёмное платье, по фактуре напоминавшее чешую. На ногах – полусапожки на внушительном каблуке.
 - Жених-то где? – вещала без двух минут тёща.
Подруги и родственницы невесты, из тех, кому нечего было делать, встали на вахту у подъезда, на лестничной площадке и у двери.
- Идут – послышалось издали. Женя в полной амуниции продолжала краситься.
Невнятная группа людей, дыша перегаром, подошла к подъезду. Прорывая одно оцепление за другим, они стали ломиться в дверь:
- Вылазьте! Суки! Время!
Сторона жениха стихийно выкатилась во двор. Через некоторое время вытекла сторона невесты.
Во дворе выстроились: шестёрка с плохо закреплёнными кольцами на крыше, две «копейки», «москвич», запорожец, и две невнятные машины со стороны жениха.
Невеста была в белом, с зелёными веками, и сверкающими по всему лицу и перманентной завивке, блёстками. Жених был в весьма тесном костюме, с вылезшей из брюк, рубашкой. Было заметно, что он пьян.
В каждую машину набилось человек по 6 – 7. Вся эта колонна понеслась вперёд, развеваясь шарами и ядовито-красными лентами.
После торжественной церемонии у зала бракосочетаний образовалась сутолока и каша. Следующие брачующиеся не могли пробиться через только что отбраковавшихся.  Дело было в том, что все настаивали на том, чтобы жених вынес невесту на руках. Олег не горел желанием этого делать, вдобавок, сам стоял на ногах не самым твёрдым образом и требовал пива. Игнорируя вопли и давление со всех сторон, он рванулся к выходу и выбежал из здания. Вся родня ринулась за ним, едва не передавив все остальные будущие ячейки общества.
Кортеж добрался-таки до столовой, в которой суждено было праздноваться широкой свадьбе этой. Над женихом и невестой сверкало огромное сердце из крашеных лампочек. Жених стремительно догонялся. Тамада объявила танцы.  Новобрачных выволокли в середину зала. Олег сделал несколько неверных шагов и рухнул на Женькин кринолин. Музыка почти заглушала её яростные вопли. Жених отстранённо ползал у неё под ногами. Морозова со свидетелем методично выпивали и закусывали, и, в конечном счёте, исчезли в подсобке. Новобрачных наконец-то усадили за стол. Свидетели вернулись на свои места. Тамада пыталась задействовать их в своих дурных конкурсах. Морозова взяла её под руку и увела из зала. Вернулись они через пару минут. Под глазом тамады волшебным образом возник волшебных размеров «фонарь». Свидетелей оставили в покое.
Морозова в гостях у подруги, новоиспечённой жены, сидела и выпивала.
- Тебе можно хоть? – поинтересовалась она.
- Заткнись – кипятилась Женя.
- Дура ты.
- Чего? А ты?! Тебе скоро двадцать, а ты без мужа. Кто тебя будет обеспечивать? Да и кто на тебя позарится?
- У меня, хотя бы, нет мужа алкаша.
- Мы щас ****ь с тобой сильно поссоримся. Очень сильно!
- На посошок и расходимся.
- Да. Допивай и ****уй!
Женя выпроводила подругу, даже не сопроводив словами прощания.
Морозова направилась к брошенному крыльцу цокольного этажа, ютившемуся в глубине двора. Там её поджидали трое парней в спортивно-рабочих одеяниях.
- Привет, гуманоиды
- Здорово – откликнулись те.
- Значит, нам дали кое-чего из мебели. Надо привести в аллюрный вид. Поехали забирать.
Бригада погрузилась в бордовый «москвич», подобранный некогда неизвестно где. Через какое-то время приволокли на своей чудо - машине диван-малютку советского пошива и затащили этот нехитрый предмет интерьера в подвал, на тот самый цокольный этаж.
Пока молодые люди чинили орган дивана, которому следовало раздвигаться, Морозова прикидывала к обшивке большой кусок чёрного войлочного материала.
Ты, это, материала прикупи. Поярче чего-нибудь – поступила заявка от парня в зелёном.
- Нашли чего? – оживилась Морозова.
- Ага. В соседнем дворе кресла выкинули.
- Обошьём красным и продадим как эклектику.
- Это что такое: эклектика?
- Фиг его знает.
Женя, с едва округлившимся животом, доедала чипсы и собиралась ложиться, как заслышала в прихожей шаткие шаги Олега.
- Ты чё, сука, охуел?! – поприветствовала она горячо любимого супруга.
- Жрать есть чё?
- Щас ****ану как! Ты когда, гондон, работать будешь?
- Никогда.
- Ты на меня смотри. Кормить меня будешь, пока не сдохнешь, понял?! – оглушающее вопила Женя, осыпая несчастную голову Олега тумаками. Он поднялся. Удар – Женя отшатнулась, удар – согнулась, ещё удар – потеряла сознание.
Евгения пришла в себя в непривычно чистом помещении. Всё вокруг было кафельным и белым. На прикроватной тумбочке лежала записка:
«Не буду кормить никаких детей. Не буду содержать тебя. Пошла ты. Разводимся».
Прочитав записку, Женя усмехнулась и уснула.
Женя плелась в своё девическое гнездо. У подъезда торчала Морозова.
- Ну что, свободна и счастлива? – поздравила она Женю.
- Скажешь тоже! Кто меня обеспечивать теперь будет?
- Скажи спасибо, что без довеска осталась.
- Да. Это уж точно.
- Пойдём, отметим. У меня коньяк есть. На днях гуманоида своего покажу.
Подруги скрылись в подъезде.
Сентябрь – декабрь 2008.

Живая заметка
- Хочешь погулять со мной на набережной?
- Нет.
Это «нет» как молотком по голове. Такое многозначительное, как «Ты должна понять главное раз и навсегда». Это «раз и навсегда» - гвозди в крышку гроба.

Коняга
Коняга ест людей.
Он гладкий, как паркет.
Высокий, как скала
и крепкий, как гранит.
Не знает он друзей.
Ему не нужен свет.
Раз кожа вся бела.
И кости – сталактит.
2. 02. 09