Я ЧУДОдейственный реактор

Слова жизни:

Молитва призывает на дом благодать Божию – это чувствуют все домашние даже те у кого сердца охладели. Непрестанно молитесь.

      Старец Фаддей Витовницкий

         ***

Слова, неподвластные времени:

Ты можешь всё,если рядом есть человек,который в тебя верит
                © Легенда № 17

          ***

Брак — это не квест, который нужно пройти. Брак — это райское дерево, которое надо растить и оберегать.

    Протоиерей Федор Бородин

          ***


   Я ЧУДОдейственный реактор
   ФАНТАсмогорного синхрона.
   Я ваш душевный провокатор
    И тренер психо - биатлона.
       Я интегральная коробка,
   Таблица письменных стратегий.
    Есть у меня большая скобка
     И автоластик от трагедий.

   Меня поймать довольно сложно.
     Пеленговать не стОит даже.
    С недавних пор стою на страже.
        Но тем, кто верит -
           Все возможно.

     За интервалом будет пропасть
      От каверзы не увернешься.
     Я это знал и строил лопасть,
  Когда поймёшь, тогда проснешься.
 
И Новый Год, мя, не тревожит,
Думы о вечности, мя, гложАт.

           ***

Слова жизни:

Наставления преп. Варсонофия Великого
и Иоанна Пророка. Добротолюбие. Том II

Безмолвие – это состояние вне молвы человеческой, а не бегство от людей

Труд ради собранной Христом общности людей (общины, семьи) – это всегда есть полагание души своей за ближних. Это есть подвиг, который мы можем совершать лишь с помощью Божией

Правила нашего общежития, приводящие нас в преуспеяние

Первое правило. Общежитие необходимо, оно выявляет наши скрытые сердечные страсти

Второе правило общежития. Не назначай себе никаких правил

Третье правило. Искушающие нас люди - это наши благодетели с точки зрения Божественного Промысла.

Безмолвие – это состояние вне молвы человеческой, а не бегство от людей

Второй абзац:

Пока корабль на море, он бывает подвержен опасностям и приражению ветров. Когда же достигнет в тихую и мирную пристань, не страшится более опасностей, бедствий и приражения ветров, но пребывает в безопасности. Так и ты, пока пребываешь с людьми, ожидай скорбей, опасностей и приражения мысленных ветров. Когда же достигнешь в уготованное тебе пристанище безмолвия, тогда не будешь иметь страха.

Это назидательное нравоучение мы привыкли читать о монашеском делании. Его можно выразить словами, сказанными преподобному Арсению Великому: «Арсений, бегай от людей – и спасешься». Люди – это волнующееся, бушующее море; бегство от людей – это надежная, спокойная суша, пристань, там ничто не страшит.

Можно было бы на этом и не останавливаться. Но далее, в третьем абзаце, преподобный Варсонофий неожиданно пишет о трудах общежительных и прямо говорит, что общежительные труды – это и есть Божья воля: если ты трудишься в общежитии, то ты исполняешь Божью волю и свое призвание.

Мы, может быть, как-то не так понимаем второй абзац? Может, в нем заложен иной смысл? Если однозначно говорится, что надо бегать людей, тогда при чем тут общежитие?

Общежитие – далеко не бегство от людей. Преподобный Варсонофий не говорит, что надо терпеть, он говорит, что жизнь в общежитии, служение братии может быть волей Божьей.

Если мы перечитаем снова второй абзац, то увидим, что его смысл в другом. Море бывает разным. Бывает тихим и спокойным, на нем приятно кататься на парусной яхте. Но бывает оно часто неспокойным. И ты никогда не можешь быть уверен, что оно всегда будет спокойным. Неожиданно налетит ветер, ураган, поднимется волна. Только что все было спокойно, и вдруг все меняется. Это неспокойствие моря, по которому ты плывешь, в мире возбуждают люди.

Когда ты живешь среди людей, можешь быть уверен в том, что они всегда поднимут молву, какое-то движение. Это может быть клевета, осуждение, сплетни, гнев, непонимание, то, что вызывает смущение, раздражение. Это естественно, потому что люди – людское море.

Переживать это смущение и волнение, живя среди человеческого общества, возможно, но трудно. Хотя хочется от этого убежать, закрыться в келье и не высовывать из нее носа. Но тогда третье слово противоречит второму. Что же делать? Куда бежать? Преподобный Варсонофий Великий говорит: в безмолвие. Что значит «в безмолвие»? Как это?

Безмолвие – это значит научиться быть вне молвы человеческой, не от людей бегать, а от молвы, безмолвствовать в молве человеческой, не участвовать в суете, разговорах, не разделять интересы, ценности, идеи, задачи, которые делают море волнующимся, шумным, разрушающим. А если самому быть вне этого, то можно среди моря остаться в безопасности. Море-то волнуется, но ты в безопасности, потому что ты безмолвствуешь.

К этому призывает и апостол Петр. Он говорит, что сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом (1 Пет. 3, 4). Если человек будет сторониться всякой молвы, научится молчать и будет кроток, то он обретет покой.

Об этом мы слышим в 33-м псалме: кто любит жизнь и хочет видеть добрые дни, удержи язык твой от зла и уста твои от лукавых речей (см. Пс. 33, 13–14). Человек не должен говорить ничего злого, льстивого, он должен беречь уста свои, быть вне молвы, не включаться в бесконечные суетные разговоры.

Фундаментом подобных наставлений являются слова апостола Иакова: кто не согрешает языком, тот достиг совершенства. Каждый может среди окружающих его людей упражняться в добродетели молчания, чтобы научиться обуздывать и воздерживать язык, владеть своей речью. В любой среде можно научиться главному – совершенству, если только ты правильно решаешь задачу: учишься воздерживать свой язык, находясь среди людей.

Если же никак не получается, особенно вначале, воздерживать свой язык, воспринимай эту ситуацию как среду, в которой выявляется подлинная наклонность твоего внутреннего человека. Если ты не можешь молчать, воздерживаться от молвы, живя среди людей, ты видишь свою подлинную природу. Даже если тебя поселить в уединенную хижину, ты не сможешь там жить, потому что говорение у тебя не на языке, а в сердце. А это значит, что в уединенной хижине ты начнешь задыхаться без говорения, искать возможности выйти из кельи, способы взаимодействия с кем-то, начнешь говорить с самим собой, потому что ты хочешь говорить, у тебя болтает сердце.

Язык – только видимое проявление того невидимого состояния, в котором пребывает твое сердце. Это очень важно. Находясь среди людей, человек должен понять, что любая ситуация послана для того, чтобы научиться воздерживать язык, быть вне молвы человеческой. Если он этого не может сделать, тогда надо принять эту ситуацию как обличение того, что у него на сердце на самом деле. Уединение и отшельничество ему ничего не дадут.

Когда человек достигнет безмолвия, научится молчать, сдерживать свой язык и на людях, и в келье, когда он действительно овладеет и языком, и мыслью, смирит свое сердце, тогда обретет пристань, из которой его уже никто не сможет вытащить, в которой он всегда будет жить без страха потерять свой корабль.

Труд ради собранной Христом общности людей (общины, семьи) – это всегда есть полагание души своей за ближних. Это есть подвиг, который мы можем совершать лишь с помощью Божией

Мы продолжаем читать наставления преподобного Варсонофия Великого и его спостника Иоанна Пророка из второго тома «Добротолюбия».

Третий абзац:

Не унывай в скорбях и трудах телесных, которые несешь, трудясь ради общежития; ибо и это также значит – «полагать душу свою за братию» (1 Ин. 3, 16), – и надеюсь, что велика будет награда за труд сей. Как Иосифа Господь поставил прокормить братию свою во время голода (Пс. 32, 19) в Египте, так и тебя поставил Он послужить общежитию. Я же повторяю тебе слова Апостола: «ты, убо, чадо, возмогай благодатью Духа Святого» (2 Тим. 2, 1).

Вот такое свидетельство: любой труд ради некой общности людей, собранных Христом, – это всегда есть полагание души своей за ближних. Конечно, здесь в первую очередь имеется в виду монашеская община. Это может быть и приходская община, и, безусловно, семья. То есть любой труд ради семьи есть полагание души своей за ближних своих. По сути дела, служение семье Варсонофий Великий приравнивает к тому, что мы привыкли связывать с подвигом на войне. Там человек отдает душу свою за ближних, за друзей своих.

По очень глубокой и, безусловно, верной мысли Варсонофия Великого, служение семье есть тоже полагание своей души за друзей своих, за своих ближних. Действительно, ведь когда человек служит своей семье, он отдает ей свое время. А время и есть жизнь, время – самый ценный и, по сути, единственный невосполняемый ресурс человека. Каждую минуту он может отдать либо другому, либо себе. Но повторить ее он уже не сможет. Отдав ее, он больше никуда ее истратить не может, это время ушло. Он отдал – и больше ничего сделать нельзя. Если он отдает эту минуту другому, значит, он урвал ее от себя, урвал жизнь в эквиваленте времени. И поэтому, отдавая свое время и жизнь другому, человек таким образом исполняет свое служение ближним и действительно полагает душу свою за ближних.

Причем не так важно, в каком статусе находится человек: это может быть игумен, повар, регент, священник, отец или мать семейства. Важно, что он находится на Христовом месте. То есть он, как Христос, отдает ближним время и силы, которое мог бы использовать для себя. По сути, каждый осуществляет волю Христа и Его служение, если отдает другим свое время.

Не само по себе его пребывание в отцовском или священническом, игуменском статусе делает его Христовым, а то, что он, пребывая в этом статусе, все свои силы и время отдает другому человеку: жене, ребенку, детям, родителям, прихожанам (если он священник). В этот момент он и являет собой заботу Христа и принимает, естественно, благодать Христа. Но чтобы это стало возможным, чтобы действительно на каждом месте человек смог это осуществить, ему с неизбежностью нужно понимать, знать, что он, как указывает Варсонофий Великий, находится здесь по воле Божией. Как говорит Варсонофий, тебя поставил Он служить общежитию.

И если ты думаешь, что это общежитие тебя так использует, что ты по малодушию своему не можешь занять другое место (как мы обычно говорим, «без меня меня женили»), сил у тебя не хватит. Ты не сможешь исполнить служение, изнеможешь, впадешь в уныние, депрессию, отчаяние, ропот, осуждение. Для того чтобы это служение стало возможным, ты должен поверить, что на этом месте находишься по воле Божией, это Бог поставил тебя этим людям послужить, ты исполняешь таким образом волю Божию.

Если ты не сможешь в это поверить, то как-то будешь исполнять свое служение, будешь скучать на нем, тебя будут доставать семья или приход, люди, постоянно обращающиеся за тем, чтобы покушать, или с просьбой что-то им спеть или сыграть. Это все будет в той или иной степени наемничеством.

Чтобы это таковым не стало, чтобы действительно со всей силой, решимостью исполнять это, возлюбить Господа всем сердцем и всей крепостью, нужно принять, что это Его воля. И тогда я смогу эту волю осуществить. Когда пойму, что это воля Божия, что пути назад у меня нет. Что исполнять это служение я должен со всем усердием и смирением и за это поручение дам Богу ответ в день Суда; и что исполнить это я могу только помощью Божией. Если я нахожусь здесь по воле Божией, то для того, чтобы мне это служение осуществить, надо непрестанно обращаться к Богу за помощью.

На эту тему есть евангельские притчи. Есть притча о слугах, о том, что каждый из них должен исполнять порученную им работу. И когда придет господин, он взыщет, что делал человек: действительно исполнял вверенное ему служение или ничего не делал, пиршествовал и бил тех, за кем ему было поручено следить.

Об этом же и притча о талантах. То же самое: господин уходит, каждый получает вверенный ему талант. Один начинает усердно его возделывать, стараясь принести плод, а другой зарывает талант, ничего не делает в надежде, что так будет лучше. И получается, что он проигрывает.

Всякому человеку, живущему среди людей, надо понять, что эти люди и та ситуация служения, которая требуется от него по отношению к этому общежитию, и есть та задача, то делание, которое поручено ему Богом. И не так важно, привратник ли он, повар или певчий, регент, пономарь, священник, епископ или бухгалтер. Важно, что он в этом общежитии выполняет служение, и оно направлено на то, чтобы братии было хорошо. Он полагает душу свою за ближних, если все его мысли и время посвящены им.

Правила нашего общежития, приводящие нас в преуспеяние

Девятый абзац:

Если кто не переносит поношения, не узрит и славы; и если не очистится от желчи, не ощутит сладости. Ты вступил в среду братий и различных случаев, дабы быть разжженным и испытанным: а золото испытывается не иначе, как огнем. Отнюдь ничего не назначай себе (в правило), ибо чрез это ты подвергнешь себя брани и попечениям; но со страхом Божиим испытывай, что прилично времени, и ничего не делай по рвению; сколько возможно, удаляйся от гнева, никого не осуждай и люби особенно искушающих тебя. Если вникнешь, то найдешь, что они-то и приводят нас в преуспеяние.

Вот такое, на мой взгляд, очень глубокое правило, очень верное размышление. И оно в равной степени относится как к людям, которые облечены неким началом, властью, которые исполняют служение как начальники, так и к тем, кто является подначальным. Будь то игумен, монах, родитель, ребенок, прихожанин, священник – в любом христианском обществе, в любой форме малой церкви это правило действенно, очень важно, замечательно. И дорогого стоит понять и исполнить это правило. То есть ко всякому брату или сестре в общежитии это применимо.

Первое правило. Общежитие необходимо, оно выявляет наши скрытые сердечные страсти

Какие это правила? Первое – это правило о том, что сама ситуация, само это общежитие и твое пребывание в нем есть место, в которое ставит тебя Промысл Божий и в которое ты поставлен для того, чтобы очиститься. Как огонь очищает золото, так и ты помещаешься в общежитие, чтобы очиститься, чтобы образ Божий стал в тебе явен, чтобы золото очистилось от примеси.

По сути, тебя ставят в горнило, которым ты и должен гореть. Нам, естественно, гореть не нравится, поэтому мы хотим убежать туда, где нет общежития. Почему? Мы очень сильно любим Бога? Нет. Любить Бога означает исполнять Его волю. Мы очень любим себя. Нам в одиночестве хорошо, комфортно. В общежитии некомфортно. Поэтому мы убегаем от общежития для того, чтобы обрести комфорт. Но прикрываем это все тем, будто мы любим Бога. На самом деле, конечно, нет. Воля Божия ставит нас как раз в те условия, где мы и можем исцелиться от примеси тщеславия, гордыни, человекоугодия и чревоугодия, гнева, зависти и многого другого.

Жить одному в какой-то комфортной среде – это приятно, но такая жизнь ничего нам не дает, не делает нас лучше. Зато она вводит нас в обольщение, прельщает нас и являет нам нас самих в приятном для нас виде. Если ты живешь один, то не человекоугодничаешь. Если жить одному, то очень легко добиться, что не будешь и чревоугодничать. Если ты живешь один, ты, естественно, не гневаешься и не тщеславишься, у тебя угасает похоть, ты ни к кому не испытываешь никакого влечения, у тебя нет желания флиртовать или на кого-то смотреть. Пожив в таком уединении, ты быстро понимаешь, что страсти стихли и ты добился более-менее спокойного состояния.

Но приезжает друг и быстро мне показывает, что я на самом деле люблю и кушать, и человекоугодничать, тоже гневаюсь, раздражаюсь. Я говорю: «Что ты приехал? Уезжай давай скорее, столько из-за тебя искушений! Не приезжай больше». Друг уехал – как хорошо! Я снова не человекоугодничаю, не раздражаюсь, не тщеславлюсь, не гневаюсь – все хорошо.

Человек попадает в очень неправильное, тягостное состояние. На самом деле ему очень тяжело. И если ничего не случится, он погибнет. Бог ведь смотрит не на наше поведение, хотя нам так кажется, а на наше сердце. А в сердце все это есть. Ситуация общежития хороша как раз тем, что она выявляет наши сердечные страсти. Общежитие не прививает нам их, а делает явным то, что у нас уже есть. Оно выявляет ту болезнь, которой наше сердце больно, обнаруживает скрытое во мраке. Общежитие обличительно, проявляет то, чем живо наше сердце.

Понятно, что нам это не нравится. Когда мы живем одни, мы собой довольны. Когда мы попадаем в общество людей, мы недовольны собой. Понятно, что все люди в этом смысле одинаковы, потому всем и нужно общежитие. По этой причине еще древние монашеские традиции закрепили общее правило, что человек, желающий уединения, сначала должен пожить в общежитии, чтобы хотя бы узнать самого себя, а еще лучше – побороть те самые страсти, которые в нем обнаружились.

Это первое правило, которое мы должны исполнить. То есть мы должны сознавать, что общежитие необходимо. И оно дано нам Промыслом Божиим для того, чтобы как минимум узнать те страсти, которые в нас живут, а по большому счету попытаться с этими страстями бороться.


          ***
Наставления преп. Варсонофия Великого
и Иоанна Пророка. Добротолюбие. Том II

Безмолвие – это состояние вне молвы человеческой, а не бегство от людей

Труд ради собранной Христом общности людей (общины, семьи) – это всегда есть полагание души своей за ближних. Это есть подвиг, который мы можем совершать лишь с помощью Божией

Правила нашего общежития, приводящие нас в преуспеяние

Первое правило. Общежитие необходимо, оно выявляет наши скрытые сердечные страсти

Второе правило общежития. Не назначай себе никаких правил

Третье правило. Искушающие нас люди - это наши благодетели с точки зрения Божественного Промысла.

Безмолвие – это состояние вне молвы человеческой, а не бегство от людей

Второй абзац:

Пока корабль на море, он бывает подвержен опасностям и приражению ветров. Когда же достигнет в тихую и мирную пристань, не страшится более опасностей, бедствий и приражения ветров, но пребывает в безопасности. Так и ты, пока пребываешь с людьми, ожидай скорбей, опасностей и приражения мысленных ветров. Когда же достигнешь в уготованное тебе пристанище безмолвия, тогда не будешь иметь страха.

Это назидательное нравоучение мы привыкли читать о монашеском делании. Его можно выразить словами, сказанными преподобному Арсению Великому: «Арсений, бегай от людей – и спасешься». Люди – это волнующееся, бушующее море; бегство от людей – это надежная, спокойная суша, пристань, там ничто не страшит.

Можно было бы на этом и не останавливаться. Но далее, в третьем абзаце, преподобный Варсонофий неожиданно пишет о трудах общежительных и прямо говорит, что общежительные труды – это и есть Божья воля: если ты трудишься в общежитии, то ты исполняешь Божью волю и свое призвание.

Мы, может быть, как-то не так понимаем второй абзац? Может, в нем заложен иной смысл? Если однозначно говорится, что надо бегать людей, тогда при чем тут общежитие?

Общежитие – далеко не бегство от людей. Преподобный Варсонофий не говорит, что надо терпеть, он говорит, что жизнь в общежитии, служение братии может быть волей Божьей.

Если мы перечитаем снова второй абзац, то увидим, что его смысл в другом. Море бывает разным. Бывает тихим и спокойным, на нем приятно кататься на парусной яхте. Но бывает оно часто неспокойным. И ты никогда не можешь быть уверен, что оно всегда будет спокойным. Неожиданно налетит ветер, ураган, поднимется волна. Только что все было спокойно, и вдруг все меняется. Это неспокойствие моря, по которому ты плывешь, в мире возбуждают люди.

Когда ты живешь среди людей, можешь быть уверен в том, что они всегда поднимут молву, какое-то движение. Это может быть клевета, осуждение, сплетни, гнев, непонимание, то, что вызывает смущение, раздражение. Это естественно, потому что люди – людское море.

Переживать это смущение и волнение, живя среди человеческого общества, возможно, но трудно. Хотя хочется от этого убежать, закрыться в келье и не высовывать из нее носа. Но тогда третье слово противоречит второму. Что же делать? Куда бежать? Преподобный Варсонофий Великий говорит: в безмолвие. Что значит «в безмолвие»? Как это?

Безмолвие – это значит научиться быть вне молвы человеческой, не от людей бегать, а от молвы, безмолвствовать в молве человеческой, не участвовать в суете, разговорах, не разделять интересы, ценности, идеи, задачи, которые делают море волнующимся, шумным, разрушающим. А если самому быть вне этого, то можно среди моря остаться в безопасности. Море-то волнуется, но ты в безопасности, потому что ты безмолвствуешь.

К этому призывает и апостол Петр. Он говорит, что сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом (1 Пет. 3, 4). Если человек будет сторониться всякой молвы, научится молчать и будет кроток, то он обретет покой.

Об этом мы слышим в 33-м псалме: кто любит жизнь и хочет видеть добрые дни, удержи язык твой от зла и уста твои от лукавых речей (см. Пс. 33, 13–14). Человек не должен говорить ничего злого, льстивого, он должен беречь уста свои, быть вне молвы, не включаться в бесконечные суетные разговоры.

Фундаментом подобных наставлений являются слова апостола Иакова: кто не согрешает языком, тот достиг совершенства. Каждый может среди окружающих его людей упражняться в добродетели молчания, чтобы научиться обуздывать и воздерживать язык, владеть своей речью. В любой среде можно научиться главному – совершенству, если только ты правильно решаешь задачу: учишься воздерживать свой язык, находясь среди людей.

Если же никак не получается, особенно вначале, воздерживать свой язык, воспринимай эту ситуацию как среду, в которой выявляется подлинная наклонность твоего внутреннего человека. Если ты не можешь молчать, воздерживаться от молвы, живя среди людей, ты видишь свою подлинную природу. Даже если тебя поселить в уединенную хижину, ты не сможешь там жить, потому что говорение у тебя не на языке, а в сердце. А это значит, что в уединенной хижине ты начнешь задыхаться без говорения, искать возможности выйти из кельи, способы взаимодействия с кем-то, начнешь говорить с самим собой, потому что ты хочешь говорить, у тебя болтает сердце.

Язык – только видимое проявление того невидимого состояния, в котором пребывает твое сердце. Это очень важно. Находясь среди людей, человек должен понять, что любая ситуация послана для того, чтобы научиться воздерживать язык, быть вне молвы человеческой. Если он этого не может сделать, тогда надо принять эту ситуацию как обличение того, что у него на сердце на самом деле. Уединение и отшельничество ему ничего не дадут.

Когда человек достигнет безмолвия, научится молчать, сдерживать свой язык и на людях, и в келье, когда он действительно овладеет и языком, и мыслью, смирит свое сердце, тогда обретет пристань, из которой его уже никто не сможет вытащить, в которой он всегда будет жить без страха потерять свой корабль.

Труд ради собранной Христом общности людей (общины, семьи) – это всегда есть полагание души своей за ближних. Это есть подвиг, который мы можем совершать лишь с помощью Божией

Мы продолжаем читать наставления преподобного Варсонофия Великого и его спостника Иоанна Пророка из второго тома «Добротолюбия».

Третий абзац:

Не унывай в скорбях и трудах телесных, которые несешь, трудясь ради общежития; ибо и это также значит – «полагать душу свою за братию» (1 Ин. 3, 16), – и надеюсь, что велика будет награда за труд сей. Как Иосифа Господь поставил прокормить братию свою во время голода (Пс. 32, 19) в Египте, так и тебя поставил Он послужить общежитию. Я же повторяю тебе слова Апостола: «ты, убо, чадо, возмогай благодатью Духа Святого» (2 Тим. 2, 1).

Вот такое свидетельство: любой труд ради некой общности людей, собранных Христом, – это всегда есть полагание души своей за ближних. Конечно, здесь в первую очередь имеется в виду монашеская община. Это может быть и приходская община, и, безусловно, семья. То есть любой труд ради семьи есть полагание души своей за ближних своих. По сути дела, служение семье Варсонофий Великий приравнивает к тому, что мы привыкли связывать с подвигом на войне. Там человек отдает душу свою за ближних, за друзей своих.

По очень глубокой и, безусловно, верной мысли Варсонофия Великого, служение семье есть тоже полагание своей души за друзей своих, за своих ближних. Действительно, ведь когда человек служит своей семье, он отдает ей свое время. А время и есть жизнь, время – самый ценный и, по сути, единственный невосполняемый ресурс человека. Каждую минуту он может отдать либо другому, либо себе. Но повторить ее он уже не сможет. Отдав ее, он больше никуда ее истратить не может, это время ушло. Он отдал – и больше ничего сделать нельзя. Если он отдает эту минуту другому, значит, он урвал ее от себя, урвал жизнь в эквиваленте времени. И поэтому, отдавая свое время и жизнь другому, человек таким образом исполняет свое служение ближним и действительно полагает душу свою за ближних.

Причем не так важно, в каком статусе находится человек: это может быть игумен, повар, регент, священник, отец или мать семейства. Важно, что он находится на Христовом месте. То есть он, как Христос, отдает ближним время и силы, которое мог бы использовать для себя. По сути, каждый осуществляет волю Христа и Его служение, если отдает другим свое время.

Не само по себе его пребывание в отцовском или священническом, игуменском статусе делает его Христовым, а то, что он, пребывая в этом статусе, все свои силы и время отдает другому человеку: жене, ребенку, детям, родителям, прихожанам (если он священник). В этот момент он и являет собой заботу Христа и принимает, естественно, благодать Христа. Но чтобы это стало возможным, чтобы действительно на каждом месте человек смог это осуществить, ему с неизбежностью нужно понимать, знать, что он, как указывает Варсонофий Великий, находится здесь по воле Божией. Как говорит Варсонофий, тебя поставил Он служить общежитию.

И если ты думаешь, что это общежитие тебя так использует, что ты по малодушию своему не можешь занять другое место (как мы обычно говорим, «без меня меня женили»), сил у тебя не хватит. Ты не сможешь исполнить служение, изнеможешь, впадешь в уныние, депрессию, отчаяние, ропот, осуждение. Для того чтобы это служение стало возможным, ты должен поверить, что на этом месте находишься по воле Божией, это Бог поставил тебя этим людям послужить, ты исполняешь таким образом волю Божию.

Если ты не сможешь в это поверить, то как-то будешь исполнять свое служение, будешь скучать на нем, тебя будут доставать семья или приход, люди, постоянно обращающиеся за тем, чтобы покушать, или с просьбой что-то им спеть или сыграть. Это все будет в той или иной степени наемничеством.

Чтобы это таковым не стало, чтобы действительно со всей силой, решимостью исполнять это, возлюбить Господа всем сердцем и всей крепостью, нужно принять, что это Его воля. И тогда я смогу эту волю осуществить. Когда пойму, что это воля Божия, что пути назад у меня нет. Что исполнять это служение я должен со всем усердием и смирением и за это поручение дам Богу ответ в день Суда; и что исполнить это я могу только помощью Божией. Если я нахожусь здесь по воле Божией, то для того, чтобы мне это служение осуществить, надо непрестанно обращаться к Богу за помощью.

На эту тему есть евангельские притчи. Есть притча о слугах, о том, что каждый из них должен исполнять порученную им работу. И когда придет господин, он взыщет, что делал человек: действительно исполнял вверенное ему служение или ничего не делал, пиршествовал и бил тех, за кем ему было поручено следить.

Об этом же и притча о талантах. То же самое: господин уходит, каждый получает вверенный ему талант. Один начинает усердно его возделывать, стараясь принести плод, а другой зарывает талант, ничего не делает в надежде, что так будет лучше. И получается, что он проигрывает.

Всякому человеку, живущему среди людей, надо понять, что эти люди и та ситуация служения, которая требуется от него по отношению к этому общежитию, и есть та задача, то делание, которое поручено ему Богом. И не так важно, привратник ли он, повар или певчий, регент, пономарь, священник, епископ или бухгалтер. Важно, что он в этом общежитии выполняет служение, и оно направлено на то, чтобы братии было хорошо. Он полагает душу свою за ближних, если все его мысли и время посвящены им.

Правила нашего общежития, приводящие нас в преуспеяние

Девятый абзац:

Если кто не переносит поношения, не узрит и славы; и если не очистится от желчи, не ощутит сладости. Ты вступил в среду братий и различных случаев, дабы быть разжженным и испытанным: а золото испытывается не иначе, как огнем. Отнюдь ничего не назначай себе (в правило), ибо чрез это ты подвергнешь себя брани и попечениям; но со страхом Божиим испытывай, что прилично времени, и ничего не делай по рвению; сколько возможно, удаляйся от гнева, никого не осуждай и люби особенно искушающих тебя. Если вникнешь, то найдешь, что они-то и приводят нас в преуспеяние.

Вот такое, на мой взгляд, очень глубокое правило, очень верное размышление. И оно в равной степени относится как к людям, которые облечены неким началом, властью, которые исполняют служение как начальники, так и к тем, кто является подначальным. Будь то игумен, монах, родитель, ребенок, прихожанин, священник – в любом христианском обществе, в любой форме малой церкви это правило действенно, очень важно, замечательно. И дорогого стоит понять и исполнить это правило. То есть ко всякому брату или сестре в общежитии это применимо.

Первое правило. Общежитие необходимо, оно выявляет наши скрытые сердечные страсти

Какие это правила? Первое – это правило о том, что сама ситуация, само это общежитие и твое пребывание в нем есть место, в которое ставит тебя Промысл Божий и в которое ты поставлен для того, чтобы очиститься. Как огонь очищает золото, так и ты помещаешься в общежитие, чтобы очиститься, чтобы образ Божий стал в тебе явен, чтобы золото очистилось от примеси.

По сути, тебя ставят в горнило, которым ты и должен гореть. Нам, естественно, гореть не нравится, поэтому мы хотим убежать туда, где нет общежития. Почему? Мы очень сильно любим Бога? Нет. Любить Бога означает исполнять Его волю. Мы очень любим себя. Нам в одиночестве хорошо, комфортно. В общежитии некомфортно. Поэтому мы убегаем от общежития для того, чтобы обрести комфорт. Но прикрываем это все тем, будто мы любим Бога. На самом деле, конечно, нет. Воля Божия ставит нас как раз в те условия, где мы и можем исцелиться от примеси тщеславия, гордыни, человекоугодия и чревоугодия, гнева, зависти и многого другого.

Жить одному в какой-то комфортной среде – это приятно, но такая жизнь ничего нам не дает, не делает нас лучше. Зато она вводит нас в обольщение, прельщает нас и являет нам нас самих в приятном для нас виде. Если ты живешь один, то не человекоугодничаешь. Если жить одному, то очень легко добиться, что не будешь и чревоугодничать. Если ты живешь один, ты, естественно, не гневаешься и не тщеславишься, у тебя угасает похоть, ты ни к кому не испытываешь никакого влечения, у тебя нет желания флиртовать или на кого-то смотреть. Пожив в таком уединении, ты быстро понимаешь, что страсти стихли и ты добился более-менее спокойного состояния.

Но приезжает друг и быстро мне показывает, что я на самом деле люблю и кушать, и человекоугодничать, тоже гневаюсь, раздражаюсь. Я говорю: «Что ты приехал? Уезжай давай скорее, столько из-за тебя искушений! Не приезжай больше». Друг уехал – как хорошо! Я снова не человекоугодничаю, не раздражаюсь, не тщеславлюсь, не гневаюсь – все хорошо.

Человек попадает в очень неправильное, тягостное состояние. На самом деле ему очень тяжело. И если ничего не случится, он погибнет. Бог ведь смотрит не на наше поведение, хотя нам так кажется, а на наше сердце. А в сердце все это есть. Ситуация общежития хороша как раз тем, что она выявляет наши сердечные страсти. Общежитие не прививает нам их, а делает явным то, что у нас уже есть. Оно выявляет ту болезнь, которой наше сердце больно, обнаруживает скрытое во мраке. Общежитие обличительно, проявляет то, чем живо наше сердце.

Понятно, что нам это не нравится. Когда мы живем одни, мы собой довольны. Когда мы попадаем в общество людей, мы недовольны собой. Понятно, что все люди в этом смысле одинаковы, потому всем и нужно общежитие. По этой причине еще древние монашеские традиции закрепили общее правило, что человек, желающий уединения, сначала должен пожить в общежитии, чтобы хотя бы узнать самого себя, а еще лучше – побороть те самые страсти, которые в нем обнаружились.

Это первое правило, которое мы должны исполнить. То есть мы должны сознавать, что общежитие необходимо. И оно дано нам Промыслом Божиим для того, чтобы как минимум узнать те страсти, которые в нас живут, а по большому счету попытаться с этими страстями бороться.