Одиннадцать лет я копил барахло

   Я целую улыбку твою:

Заболею не тобой – душу выстужу,
Провалюсь в немые сны черно-белые,
И у Бога в сотый раз счастье выпрошу,
Да и сердце поменяю на целое.
А то бьется невпопад, неприкаянно,
Ну, зачем такое мне, аритмичное?
Заболею не тобой я отчаянно –
Может кто-то и подарит обычное…
Чтобы губы, словно мед, были сладкими,
А не горький хмель твоих – не обещанных,
Может рифмы, хоть тогда, станут гладкими,
А то колются они, да все в трещинах.
И еще - увижу мир разрисованным,
Окна - настежь, и пойму – снова дышится!
Заболевшим буду я, зацелованным -
Может, что не о тебе мной напишется.
Будет добрая она, кареглазая –
Синеглазой ничего не достанется!
Заболеть бы мне такой, чтобы сразу я
От любви ее шальной впал в беспамятство.
И тогда отпустит боль… и, наверное,
Оборвется нить к тебе паутинкою,
И уйдет само собой это нервное:
Отболею я тобой – половинкою.
Это надо же, о чем мне мечтается…
Самому смешно – да разве же сбудется?
Сердце мне не поменять, вот и мается,
Да куда ж я без тебя… если любится.

                Сказоч-Ник


Одиннадцать лет
   Я копил барахло.
   Не ел и не пил,
  Даже рУку свело...
Но, бросил занятие это
         И что?
Одеться мне не во что...
  Есть лишь пальто.


       ***


Слова жизни:
Троекратное отречение апостола Петра... (Мф.26:69–75)

  В то время, когда Господь наш стоял связанный перед Анной и Каиафой, на дворе этих первосвященников совершилось глубоко печальное событие: Его любимый ученик, ещё так недавно и так пламенно уверявший Его в неизменной преданности, менее всех боявшийся падения, пал бедственнее всех прочих – Петр трижды отрекся от своего Учителя и Господа... Мы видели уже, что он, по слову своего друга Иоанна, был допущен внутрь двора, и, ещё только переступая порог этого двора, на вопрос служанки-привратницы, уже обмолвился словом отречения. Побуждаемый холодом, стараясь в то же время быть незамеченным, он смешался с толпой служителей и сидел у огня: ПЕТР ЖЕ СИДЕЛ ВНЕ НА ДВОРЕ. И ПОДОШЛА К НЕМУ ОДНА СЛУЖАНКА И СКАЗАЛА: И ТЫ БЫЛ С ИИСУСОМ ГАЛИЛЕЯНИНОМ.

  Может быть, привратница опасалась, как бы не пришлось ей отвечать за то, что во двор попал человек, которому не следовало там быть. Преданный ученик, ещё недавно обещавший положить душу за Учителя и пытавшийся защищать Его даже мечом, теперь забыл о своих обещаниях. НО ОН ОТРЕКСЯ ПЕРЕД ВСЕМИ, СКАЗАВ: НЕ ЗНАЮ, и не понимаю, ЧТО ТЫ ГОВОРИШЬ... Смущенный вопросом и своим ответом Петр встал и вышел из внутреннего двора во внешний, может быть в надежде, что там он будет не так заметен. В эту минуту послышалось первое пение петуха, полночного проповедника; но Петр или не слышал его, или не обратил внимания на это предсказанное Господом предостережение. Между тем слово Господа должно было исполниться. КОГДА ЖЕ ОН ВЫХОДИЛ ЗА ВОРОТА, УВИДЕЛА ЕГО ДРУГАЯ, И ГОВОРИТ БЫВШИМ ТАМ: И ЭТОТ БЫЛ С ИИСУСОМ НАЗОРЕЕМ. Ее догадку подтвердила опять служанка-привратница: «этот из них» (Мк.;14:69), – сказала она, а за ней последовал понятный вопрос и присутствующих слуг архиерейских: в самом деле, «не из учеников ли Его и ты?» (Ин.18:25). При этом кто-то, присматриваясь к нему, сказал уже прямо: да, «и ты из них» (Лк.22:58). Нужно было отвечать. И вот, его уста, однажды уже изменившие, ещё скорее отверзлись для вторичного отречения. Одних уверений показалось уже недостаточно, и малодушный ученик присоединил ко лжи клятву в том, что он вовсе не знает Иисуса: И ОН ОПЯТЬ ОТРЕКСЯ С КЛЯТВОЮ, ЧТО НЕ ЗНАЕТ СЕГО ЧЕЛОВЕКА. Петр думал уклониться от разговора об Иисусе Христе, но это привело его к отречению от своего Учителя и Господа. Прошел ещё один ужасный час. И вот он видит, что его Господа вывели на двор, на поругание толпе: влекомый любовью ученик невольно приблизился, чтобы ещё раз взглянуть на своего Учителя, показаться Ему, если можно; ему казалось, что теперь, когда все были заняты Божественным Страдальцем, о нём забыли, – но вдруг слышит около себя, что кто-то настоятельно уверяет служителей и стражу, указывая прямо на него: «точно, и этот был с Ним, ибо он Галилеянин». Прочие служители подтверждали это подозрение, ибо наречие галилейское было очень заметно для всякого, а между тем все знали, что ученики Иисусовы были родом Галилеяне. И снова внимание всей толпы обращено на бедного Симона; его окружают со всех сторон: НЕМНОГО СПУСТЯ ПОДОШЛИ СТОЯВШИЕ ТАМ И СКАЗАЛИ ПЕТРУ: ТОЧНО И ТЫ ИЗ НИХ, ИБО И РЕЧЬ ТВОЯ (Галилейская) ОБЛИЧАЕТ ТЕБЯ.

  «Изумленный Симон, – говорит Иннокентий, архиепископ Херсонский, – находился в самом затруднительном положении: ибо, хотя при взятии Иисуса воины не имели, по-видимому, приказания брать учеников Его, но теперь, когда удалось так счастливо овладеть Учителем, вероятно, не пощадили бы и ученика, который сам попал в их руки. Как же глубоко должно было упасть сердце Симона, когда, не дожидаясь ответа, один из слуг архиерейских, родственник того самого Малха, которому Петр отсек ухо, начал вслух обличать его, говоря: «Не тебя ли я видел в саду Гефсиманском?» Явился, таким образом, обличитель, которого нелегко было опровергнуть; этот слуга хорошо запомнил выразительные черты лица, напавшего на близкого ему человека». «Робкий Симон не знал, что делать, забыл себя и Учителя, «умер, по выражению свт. Златоуста, от страха», и всеми видами…