Забьют колокола...

Забьют колокола, и я пойду
По утренней росе сдаваться Богу,
Неся Ему в подарок лишь беду,
И не одну, ведь их скопилось много.

Я подойду к иконе, упаду
И буду у Него просить прощенья,
И Он услышит, как молюсь в бреду.
Как много значит жертвоприношенье...

Но вряд ли Он отпустит мне грехи,
Я опоздал, мой путь был слишком долог,
Нелепы безыскусные стихи,
Которых накопился целый ворох.

Он никогда не будет их читать,
В глаза посмотрит с выцветшей иконы...
И бесполезно мне Ему кричать.
Он - Бог. А Бог вершит Свои законы -

Иные, чем у нас, простых людей,
Его всесилье страшно и печально.
Тот стих, что мне казался всех мудрей,
В Его глазах померк и стал банальным...

Сниму парик. И новый третий глаз
Расплачется под звуки а капелла.
И, пойманный, уже в который раз,
Я расскажу про то, что наболело.

Но слишком долгим будет мой рассказ
О нерожденных рифмах и о море,
О том, что в море сгинул водолаз,
И то был я... Но это ведь не горе.

Опустошенный, выпитый до дна,
Лицо в ладони опустив бессильно,
Пойму, что неспроста моя беда,
А испытания - жестоки и обильны.

Сквозь тяжесть век увижу лишь упрек.
Звон колокольный стих и прекратился.
Наверное, Ты прав, всесильный Бог! -
Мне с этим миром нечем поделиться...