2007 год. избранное

РОМАНТИКЕ - ОТ НОСТАЛЬГИИ

Романтика крупицей исцеления,
отдохновения добрый путь.
Когда невмоготу и нет терпения,
прильнуть порывисто на грудь

необходимо. А другого – нет
Идут в подножный корм воспоминания,
их помощи и радости букет
в уста целует и чарует знанье.

Очарования, романтики катамаран
на волнах прошлого прибоя,
кружится розовый сиреневый туман
и улыбаются друг другу прежних двое,

а нонешние смотрят и молчат –
ещё готовятся друг другу улыбнуться.
Лазер романтики не ведает преград.
Клад полуночи жаждет распахнуться.

Романтике – от ностальгии пламенный привет
и поцелуй высокого смятения.
Ах, наши паруса, летящие в рассвет.
Золото в чёрном – это и есть время.
15-16 января 2007 г.


Мне страшно думать глубоко
и знаю, что не выдержать так долго.
Псевдозастыло и не утекло –
последствия исполненного долга.

Блатная правда Фроима Грача
у каждого своя и жадет мести.
Слова вращаются, лбами о лбы стучат,
но искры гаснут в словоблудия тесте.

Литература. Из себя самой
рождается опудало удачи.
Роман стоит на бездне мировой.
Но стиль чванливо врёт, что всё иначе.

Ему бы шашкой отрубить усы –
и что останется? Подливка мути.
Как сердце душит чистота слёзы.
Простая правда простой сути.
25 января 2007 г.


ВСТРЕЧИ

Нежданные встречи, одна за другой
и сразу – в чём их значение?
И первая рифма: в ссылке любовь.
Ночи однобокой свечение.

И прежние замученные чувства
петляют, вспыхивая, средь оброка слов –
им корма нет, пустынно, грустно,
одно забвение и круглый ноль делов.

Небывшие желания в фольге
из невозможности с присадкой недоразумения,
абсурд, танцующий, как Шива, на судьбе,
оскомина досады, стон стремленья.

Что прозвучит из сует лабиринта?
Что задохнётся в плёсе умолчания?
Два кремня встреч – досада и обида.
Встречи, встречи – аксиома расставанья.

Что было бы без встреч
случайных иль с предназначением?
О чём бы шла, наконец, речь?
Глобальный омут омерзенья

такой же в точь, как и сегодня,
и в каждой из эпох-матрёшек.
Одна случайность всему сводня?
Навряд! Мы – колобок встреч-многоножек.

А, может быть, когда совсем невмоготу,
душа, как дезертир, благоразумно покидает нас,
витает рядом неразлучно в обороне вся в цвету,
извне оберегает и предупреждает всякий раз,

что ты не одинок, воздастся чудесами –
такая экстремальная возможность ей присуща.
Ангел-хранитель с огнеликими мечами –
это она, как представляли этот феномен в минувшем.

Не всё так просто, как мы видим, слышим,
есть, безусловно, кто-то нам незримый.
Кому дано узнать, за что – не знаем, пока дышим,
а далее уже неважно – что за силы.

А, может, всё не так и вовсе по-другому –
чтобы не мог не выбрать, не решить.
А, может, здесь игра, даяние – за истому,
единственная помощь, чтобы смог здесь быть.
10 марта 2007 г.


НЕЖНОСТЬ СИРОТИНА

Нежность – одним воспоминаниям…
Мерцает болью и грустит.
И больше некому. Ночною раннюю
в затишье прочего безвзрывный динамит.

Нетленны лепестки – единственное счастье.
Как это может быть? Да, ладно! Есть – и всё.
Не того ужаса напасти да напасти –
чтобы – в тартар ары. Пока ещё.

Ах, нежность из потерь!
Как поздно ощутил тебя среди себя.
Стремленье – цель, стремленье – цель
и погоняли в отчуждении броня.

Нежность усталая и запоздалая…
Нежность – талант, а талантливых мало.
Нежность – не пара с пищухой-славою.
Всё, что свободно, - малость отрава.

Чем нежность зиждится средь здешней безнадёги?
Ни чем – как вечный двигатель второго рода.
Души моей чертоги из тревоги,
где некому бродить. Простая данность-мода.

Нежности трёхмачтовый фрегат…
Галсы, галсы, позабыв про осторожность.
Нежности порыв – сокровно свят.
Ах, какое горе – невозможность!

С нежностью на брудершафт –
за стих и одоленье,
их в бесконечность звёздный ряд.
Губ горесть – нежности мгновенье.
10 апреля, 20 мая 2007 г.


ЗАГАДКА

Розы красные, розы чёрные
чёрно-красных, красно-чёрных – нет.
Есть желанья странные и вздорные.
Что такое, если их букет?
ОТВЕТ: Любовь
12 апреля 2007 г.


Мне тридцать лет –
когда идут стихи.
Не совмещаемое – возраст и поэт,
как и любви безумные круги.

Отсюда вечность на волшебных каблуках
стихов, любви, их милости сияние
очарованием простирается в веках
для душ избранников с трепещущею гранью.

Мне тридцать лет, когда идут стихи, -
моя юдоль, единственное благо,
как с пылу-жару суперпироги, -
кают-компанья одиночеству плюс ручка и бумага.
28 марта 2007 г.


3 СТРОФЫ О СЧАСТЬИ

Счастье… Счастье – триумф эгоизма.
Ну, а формы восторга – персонального покроя.
А потом – ностальгия лиризма
с амброй грусти и штилем покоя

до поры, до вершин иступленья,
когда грянет архангел потерь
и воз ропщет демон прозрения,
кляня яро свою колыбель.

Счастье… Счастье… Разное – разным.
Аксиома, явь-постулат.
Настоящее счастье опасно,
никаких ему нет баррикад.
27 апреля 2007 г.

Жизнь – рагу из «не могу».
***
Вкус и чувство меры - лучшие антихимеры.
***
Нет материала для шедевра,
зато роскошна шуба нерва.

ТОСТ

Мой тост за тебя – одиночество!
Ты мне никогда не изменишь.
Источник, условие творчества,
а также стремления к цели

высокой, далёко-далёкой,
практически не достижимой,
но чуда чудесное око
прозреет – и будет счастливо.

Откроются тайны и зори
начнут улыбаться спец сказкой
и занавес молвит любови:
пора, дорогая, - прекрасно!

Победа! Конечно, победа!
Заслуженна! Блеск-драгоценность.
Волшебная мчится карета.
Сияет награда за верность.
9 мая 2007 г.

«Добро в каком-то смысле безотрадно»
Ф. Кафка

«Добро в каком-то смысле безотрадно»,
декларативно, на надежды предпосылке.
Такая данность. И довольно безоглядно –
курс на рожон, не зрит себя во зла ухмылке.

Добро – душе, не бутерброду,
хотя его с едою легко съесть –
и это первое условие. Народу
быть неголодным много краше. Сытым – бед не счесть.

Отсюда безотрадность в чувстве Кафки –
не пролетарий – мудрствующий бедный.
Без труда рук – их превращенье в лапки –
и некого, увы, обнять во всей Вселенной.
4 июня 2007 г.

Расколи небо – ничто хлынет –
лавина гибели и мига омертвленье…
Сколько его? Природа сгинет?
Бесследно, без штриха забвенья?

Чем зарастёт, что восстановит небо?
Иль вывернет всю Землю на изнанку,
как яйцо всмятку, в потроха Вселенной?
Запомнит что галактик перебранку?

Моргнёт, почуяв, око Мирозданья?
Чего гадать в обыденных словах?
Живому – неживое не подарит на прощанье
ноль абсолютный и такой же мрак.
                3 июня 2007 г.


Остаются топография, рельеф,
безучастные к шагам по ним ходящим.
Что с того, чей след ступал в чей след?
Эхо прошло мгновеньем настоящим.

Не-событие, быль-небыль, пустячок –
метафизика ментальная – не боле.
Есть в реальности сему скрещению итог?
Грусть томит и жалоба юдоли?

Что не встретились, незнамо разошлись
и обрушили себя и мирозданье
и теперь бесплотные, как мысль,
сожалеют. Пепел пониманья.

Остаются топография, рельеф,
бессловесные свидетели – как небо.
Равноправие у них одно для всех:
забвения трава – котелок теней стремлений бреда.

Бог не подаст. Пора понять. Шагайте!
Куда ведёт вас недотёпа-жребий.
Хотите – помните, желайте – забывайте.
Минувшее – сиреневая небыль.

Остаётся несколько романов
от эпох и поколений в дымке.
Очередным жлобам – по барабану,
что есть и чего нет на рынке.

Огромен труд, до одури порою.
Так кто теперь возьмётся? Не издашь!
Адье! Ку-ку! Христос, читатель мой, с тобою.
Есть Библия, Талмуд, в придачу тонконогий карандаш.

На рынке, маркете, на гипермегарынке,
на площади размером в миллион,
нет, миллиард, с сюрпризами в подарочной корзинке
роман последний «Тайный гастроном».

Купите бублички из космоса – трансфертом
на бартер: Фолкнер, Шолохов, Толстой.
Позор перед межзвёздным литсоветом.
Решение: отгородится «чёрною дырой».
10 июня 2007 г.          

Четвероногой правде хода нет
в обитель нашу в жанре сковородки.
Потусторонний её вопля бред
никак не вырвется из лабиринта глотки.

Героя нет, меча, преград в колдуньи чарах,
дорог распутье взяли в казино.
Быдлу крутому – не нажраться до отвала,
а быдлу бедному – фундаментально всё равно.

Отечественный боров-парадокс –
трансгенный гений беспредела.
Какой тут правде без колёс…
Кому какое до неё, смех, дело?!

Кто видит ноги как обузу кривой шеи –
может стать в очередь в отбор на Марс,
представит реферат «Что ждёт меня в Рассеи?!»
и третий глаз пусть выдаст высший класс!
11 июля 2007 г

Поэзия – игра в язык и собственное «я».
Кто преуспел – тот боле гениален.
Первым поэтом был кто? Змий! Змея…
И отправил проникших в слова камень.

И ищут драгоценный, волшебства –
и одержимости порок порабощает.
Рабы не ведают, что в зеркале слова,
как и в другом уме, навзрыд иное криво-косо означают.

Но фонтанирует фонтан – Кастальский ключ
и его пена слабых телом пеленает –
им кажется, что стал велик, могуч,
как язык русский – удержу не знает.

Ломают судьбы и калечится язык.
Своя наркота – хроник-пистолет.
Что толковать: отвык или привык
люд одураченный, как паинька-поэт.

Смешно? Смешно! У тютельки в плену.
Взрыв революции растёт в реакционном брюхе.
Но опыт! Сотворили многослойную тюрьму,
а бронебойных слов – чёрт мА… Капут в разрухе.
18 июля 2007 г.


Язык – лукав.
Как быть правдивой производно?!
Ни грана пафоса физических отрав
стихов, явленных относительно свободно.

Кого поэзия – форшмак из языка
лукавство как, во что подвергнет трансмутации?
Какая быть должна творящая рука,
исторгнуть что в процессе инновации?

Поосторожней распинайтесь с языком:
марает форму немощь содержания.
Таков поэзии непререкаемый закон
и вечность – жизнь, почтенное собрание!

Классик мелкого калибра
для заполнения безвременья лакун
родит одно – отмщение верлибра –
пустопорожний, но с прицелом шум.
18 июля 2007 г.


СКАЗКА
ДЛЯ ПОЭТОВ МЛАДШЕГО И СТАРШЕГО ВОЗРАСТА

По лености он как-то изощрился извлекать
из зажигалки рифмы, а затем – стихи.
Откуда взялась в чирк-чирилке эта экстрим-благодать
для тривиальной растегаевой руки?

Ни одна зависть оказалась не в силах
изречь гипотенузу или муть своего изыска
и обнаружить в энтих байстрюках-стихах
прокол иль каплю непровидческого риска.

Афронт полнейший и диверсии конфуз,
как говорили в грибоедовской Москве.
Был глас, что возрождается Союз
в чётвертой мировой войны огне.

Начиркал гад собранье сочинений –
скандал глобальный – взять и издавать –
аннигиляция ушедших поколений
и невозможно шито-крыто расстрелять.

Решили: Космос! Ну, а кто ещё
способен на такие прибаутки?
И надо запузырить Марсу в левое плечо,
обоих двух в одну оформить самокрутку.

Не тут-то было. Поражало всех и вся
энергия фантома зажигалки
без следа дыма иль огня.
Сгущались слухи, ужасы и мраки
и только матерела рожа задаваки.

Великий новорожденный поэт
её сдавал в аренду, напрокат на шару,
собрал поэток огнедышащий букет
ниспровергать всю прочую ораву.

Обжегшись прежде в жерле революций,
задействовать решили стратегические силы.
Генштаб (родные) пару революций
издал: покончить чисто, в прах и без могилы.

А заодно Америке и НАТО
продемонстрировать возможности и статус:
удар одномоментный трёх ракет крылатых
и бомбы-«умницы» бункербойни аппарата.

И что ж? А то ж! Одномоментно разорвало на куски
ракеты, «умницу», в придачу «Большой дом»
и самолёты наведения взлететь уж боле не могли,
зато слетел Генштаба верх и без погон.

Кто-то додумался: издательство, права
распространять сколько душе угодно
себя, поэток, еженедельно поэтические вечера
по всем программам, по желанию свободно.

Приоритет поэзии во всём – беспрекословно!
Отечественный ренессанс без берегов!
Поэзия – наша праматерь, всем сокровна,
знамя побед, духовный щит от недругов-врагов!

Чтоб тени не было сомнений в искренности побуждений
дотла искоренить несправедливость власти и народа
перед стихами вдаль взлетевших поколений
и воздаянья чашу – преступникам любого рода:

очернителям, хулителям, гонителям,
особенно от мрази перестройки,
изъять под корень и навеки их «наития»
предать анафеме, позору и помойке.



И разлюбезно величайшее попросить
простую зажигалку свою непостигаемую супергениальность
на благо Родины: немного защитить
от одолевшего партнёра, урезонить малость.

Пообещали: на защиту стать.
Пусть только сунутся – от нас не ускакать!

ПОСТКРИПТУМ
В борьбе стихов с крылатыми ракетами
порой становятся великими поэтами.
А, если всё же разорвёт – и на куски,
то лучше сразу, чем заглохнуть от тоски.

Но много лучше чаще высыпаться
и, попив мёду, за работу браться.
Разумно как и благолепно!
В словах и во дворцах – великолепно!

На этой ноте оптимизма – прощавайте!
Что нравится на ус – соседу намотайте.
Пронзительна лишь истина. Одна!
Поэзия – хрусталь, звенит – светла, темна.
27 июля, 23, 25 августа 2007 г.


Ни там, ни тут - мои огни не светят.
Чужое, чуждое – места мне нет.
Скрежещет мимо заскорузлая карета
и в дрейфе бриг по морю из монет

невиданных, бесценных переменных,
беззвучных и поющих в унисон,
и волн ленивое вздыханье в тонкой пене,
и буревестников эскорта легион.

Куда немеет меня неоднозначность?
В познание чего, ветрил – скрижалей ветра?
Доколе мрачность перейдёт в прозрачность?
И вдруг окажется, что это точка центра?
30 июля 2007 г.

МЕТАРОМАНТИКА

Метаромантика! Это последний шанс!
Насколько хватит! Я – не Мессинг!
Вселенная – её боезапас.
И звёзд в нём вполовину меньше песен.

Героев мифов – в «чёрную субстанцию»…
Межзвёздный парусник в пространстве тридесятом
мгновенно совершает транслокацию
и побеждает залпом аромата…

Извлечь из энтой мрази метакорень
один метаромантик в силе в зареве заката,
коли он зол и обездолен
и злоба яро, чистокровно свята.

О капитане… Что о капитане?
Любовь – конечно! Предлагайте с кем!
Журнал одноимённый в мегаплане,
бесплатен и доступен супервсем!

Метаромантику возьмут в поход слепцы –
чтобы прозреть от стужи и тревоги.
Метаромантики коронные венцы
седлают кони, вдохновляют ноги.

Дешёвый бисер превратится в жемчуг
невиданно-отборный – голубой –
на слёзы Мирозданью – нашу встречу
узревшему в бескрайности седой.

Кресты кристаллов хрусталя с алмазом
наш путь промаркируют осияно.
Метаромантика чарующего сказа,
отдохновенья заживающая рана.

Метаромантика на мегапарусах,
алеет просинь гроз и шаровых разрядов…
Метаромантика всегда жива в мечтах,
а это – лучшее в юдоли мириадов.

Метаромантика вся в рокоте турбин,
остранена и абсолютно неподвластна.
С её сиянием зияющих вершин
стезя поэзии – пронзительно прекрасна.

Метаромантика – последнее, что может быть
из нас, подвегнутых, переживших фантомов.
Возможно что-нибудь из нас искоренить?
Иначе – гроб. Рецепт: метаромантика и самооборона.
6, 11, 18 августа 2007 г.


БЕРЁЗЕ

Прислоняюсь к берёзе и думы
отпускаю на волю – пусть ткут.
Заберу с собой горько-любо
память наших белых минут.

Прислоняюсь. Пусть соки берёзы
сил прибавят – перетекут.
Чёрно-белые жалости слёзы
облегчат и душу, и грудь.

Я единственно ей доверяю,
мы знакомы десятки годов.
Её листья я так понимаю –
и они меня слышат без слов.

Прислоняюсь – немного покоя,
облегченья нисходит в меня.
Белокорый ствол глажу рукою,
к нему голову приклоняя.

Так стоим – и никто нам не нужен…
Пониманья, как щит, кисея.
Расставанье – в диете – на ужин,
дорогая берёза моя.
8 августа 2007 г.



Безвыходность – порой смерти предтеча.
А если несколько их – сразу и в крещении,
то это к лучшему? Спасает пусть – калеча?
Живым иль бездыханным лучше быть в изнеможении?

На тройке бубенцов компания,
возможно, лучше одинокой скачки.
Безвыходности групповщина – подоплёка для братания,
а это – выход из неразрешимой незадачи.

Одни стремятся бывшее избыть,
другим несбывшееся не даёт покоя
и всем желанье должно воплотить
в иллюзию, фантом и забытьё святое.

Ну что ж, удачи в розовом саду!
Да будет вашим небо голубое.
Я в гости к вам когда-нибудь зайду
и выпьем за спасение героя!
8 сентября 2007 г.


Такими должно быть стихам:
армада автора, необоримая, бессмертная армада,
мгновенья устремления к векам,
очарованья аура и героизм ада!
21 сентября 2007 г.


Не рассудочность, а чистое горенье
без копоти пафоса всех кровей –
истинность поэзии, пронзительность творенья.
Жертвоприношение, а не кто кого первей!
***
Мои стихи сметут любое трепыханье
супротив нас – и лучше нишком-тишком.
Столь накопилась мощь суперсортного терзанья –
антиантишагреневая одаренья вспышка.
***



Меня не будет – но не суйтесь лучше –
стихи найдут, догонят, в подсознание воткнут
истину свою – она замучит
до тла – целестремительный капут!
***

Мы с собой уносим свои тайны,
а тайны уносят без жалости нас
в турбулентности бесплотны и бескрайни,
а послед их произвола – ужас-брасс.

Сгоревший свет никак нельзя вернуть –
тайна ясная, прозрачная до дна.
Нельзя постигнуть ничью сути чуть.
Таинственность – весёлая страна.

И много лучше не глядеть в её трясину
ни обывателю, ни сталкеру в законе.
Отрава там. Ласкать кто жаждет мину?
Вот то-то. Пораженье – в тайны лоне.
30 октября 2007 г.


СКУДНОСТЬ, СКУДНОСТЬ…

Скудность пасмурности, темноты, печали,
скудность точки, той же запятой.
Жили-были и превозмогали,
исчезали в скудность чередой.

Скудность дня и заполярья ночи…
Из типичности припудренный исток
иль наоборот пустоты площадь
бьётся волнами о скудности сапог.

Скудности стиха и его мысли…
Скудность наша примиряет нас.
Не было б её на коромысле –
разлетались муравьями без прикрас.



Скудность грамоты, письма и алфавита…
Раз достаточно, то значит – хорошо.
Скудность как понятье позабыта,
как изжившее, сказать смешно, - «грешно».

Скудность экзистенции пророка
и пределов здешней западни.
Скудность скуки замшелых пророков,
их промеж собою всеобъемлющей грызни.

Скудность роскоши – бунтуйте недогрызки!
До тла скуден бытия аукцион.
Скудность – всем на шару и без риска.
Изобилье – коммунизма сон.

Скудность, изобилье – чмо абсурда,
суть и сущность эры Интернета.
Скудность существует как паскуда
для нормального, без пафоса поэта.

Скудность – подоплёка-универсум
крайностей свободы и тюрьмы.
Под их неоднозначность формируют прессом
бытовой кошмар из белены.
11 ноября 2007 г.


О НЕИЗБЕЖНОСТИ НЕМНОГО

Неизбежность – старая штука,
снами рядом на каждом шагу,
всяк несчастья подручный-подруга.
Что ей вопль – «не хочу», «не могу»!

Неизбежность легка на подъём –
как счастливая счастья минута.
Прилетает её космодром
и садится под дебри салюта.



Экзистенция пули в стволе –
неизбежность почти на излёте.
Неизбежность царит на Земле.
Шарамыги жужжат о свободе.
14 ноября 2007 г.


Идейное старенье мира – навсегда, необратимо.
Возможна новизна – в объятьях диктатуры.
Свобода произвола президентами любима,
она – фантом давно исчезнувшей культуры.

Амбивалентность впрок даёт возможностей
дурачить тупость в информат-обрядах.
Что в Африке. Европе правда – ложна
средь бантустанов, в городских громадах.

Скучное дело изощряться на словах.
Всяк на своё утробно нашпигован.
Великая борьба осталась там, в истории дровах.
Нет дураков собою жертвовать под слогам.

Скребётся ум, как мышка в тьме подполья.
Вот если б кто-то в самом деле прилетел,
иных миров великое раздолье
вдохнул, как душу, в массу наших тел.
26 – 27 ноября 2007 г.


ПАМЯТИ ВАСИЛИЯ ГРОССМАНА
И ЕГО ЭПОПЕИ «ЖИЗНЬ И СУДЬБА»

Кому это будет нужно бересклетовою зимой?
Предназначенность, вера, отличье,
труд эпический вровень с нашей Великой войной?
Поколеньям масштаб величья
сокращается под бизнес-вой.

К чему были те лит. скитания,
укороченной жизни срок?
Неисполненные мечтания?
Невозможность была – как Бог!

Выдающийся, но непризнанный
героизма «Война и мир»
и трагедии одиночества коммунизма
от себя романом-монологом разрешил.

Что творенье и величье буйству плесени?!
Цены книгам рядятся Петровки барыгами.
Рынок – для навара, его песнями
жадность люда правит функциями-фигами.

Всеобщее амбивалентное «напрасно» -
архистратиг и прокурор покоя.
Всё абсолютно правильно: на свете всё опасно.
Откуда сущность автора, подвижника, героя?!

И завтра будет день, и можно будет сделать
сегодняшнюю пядь в ажуре голубом.
Неоднозначность долга чёрно-бела.
За ночью – ночь и день – за днём.

Пока… Пока гирлянды текста светят,
сюжет листает голоса страниц
и воля отдыхает от запрета
средь бренных мыслей перелётных птиц.

Герои действуют, а ты – сидишь на попе
иль на диване – гендерный подход.
Издалека дебаты о свободе
опустошенны, как всмятку народ.

Куда девается? Туда, туда…
На тех местах… и не могли представить!
Торжествует счастье – дикая, адова беда
для них, для тех, кого хотел восславить!

Затвор – тот знает, что к чему
и продолжение известно –
не то что бедному уму,
жующему форшмак асбеста.



Эпоха, эпопея… Опупея!
К чему сводилось, сводится, сведётся…
Как тут не рехнуться, в ненависти зверея.
Маразм, дерьмо к деньгам, по Библии, дерётся.
1 декабря 2007 г.


НЕВЕРНОЕ ЖАРКОЕ

Ты к ужасам привык – примета умиранья,
наверное, - неверное жаркое.
Не за горами твоё черёд, страданье –
и это демппферит взбешённый зов разбоя.

Развилка трёх дорог и двух душепроводов.
Что хошь – галеры, безразличья лабиринт.
Пустая голытьба утробного урода.
Что было бы, коли не подсознанья свинг?!

Гори, гори, огонь! Вари, вари, кастрюля, пищу.
Круговорот дерьма – или метаболизм.
Кто на дух не знаком с биоустройством жизни,
тем хорошо – как отбивной торжественный трюизм.

Ментальный биллиард – железный хряк шаров.
Удар в руке как «пли!» - уверенный разбойник.
Зелёное сукно, победы алчный зов.
Громить приятно. Демон преисподни.
1 декабря 2007 г.


Под утро снилось солнечное утро. Только снилось.
В бетонно-пасмурную черноту погружены.
Природа знает, когда кару, когда милость,
когда салат из их обоих суеты.

Химеры совпадений, соответствий, совпадений?
Случайность, не-случайность, знак-предвестье?
Сколок дорвавшейся криво-брехливой дребедени…
Что толковать? Темно – как в брюхе огнеликой мести!


Утро – поверхность, словно жизни юность.
Поверхность, поле, васильки и колокольчик.
Кто видел, чтобы подсознание споткнулось
и вспыхнуло от замыканья между строчек?

Предновогодье… День такой же, но последний.
Короткий, как кольчужка, как всегда.
Не успеваешь – это шибко вредно.
Кому, чему нам отворяют ворота?
31 декабря 2007 г.