***

Пошли пахать седые мухи.
Забыли валенки надеть.
Забыли уши – стали глухи,
но не совсем, а лишь на треть.

Работе это не мешало.
А было тихо и темно.
И мухи крыли яркой шалью
высот двустворчатое дно.

И им уже не нужно было,
чтоб кто-то словом утешал.
И вслед смотрел уже не нагло
седой, покинутый вокзал.
апрель 2009

Ехали два педика
на велосипедике.
Сладкие баранки всюду продают.
В гладких магазинах вина и уют.
Ожили дурацкие игрушки
и сожрали мятные ватрушки.
Провод задушился сам собой.
Кукушка сорвала полночный бой
песнями о том, как хорошо
пистолет иметь и пребольшой.

Приворот
1
Близился час, когда стрелки застынут.
Бледной трудилась без сна ворожея.
Пухла подушка, забыты простыни.
Ведьмы не ноют ни ноги, ни шея.

Свечи мерцают, горит пентаграмма.
Вазочки с кровью, вода закипает.
Ведьмы сегодня обширна программа.
Зреет весною полночная наледь.

Вспять. Ритуала кончается тайна.
Гаснут огни на таинственной башне.
Тишь. Опустела кровавая ванна.
Тайна запущенна молнией страшной.
20. 04. 09.

2
Чернокнижница облик лелеет чужой,
заслонить его хочет от света рукой.
Но стоит далеко, взглядом сверлит предмет
своих мук огневых, и туманных надежд.

Как болезненный приступ туманит зрачки,
немота, оглушение, фрагменты, куски.
Ни за воздух схватиться, ни глаз отвести
не могла ворожея. Клялась на кости

своей кошки, что будет любима во что
бы ни стала цена. Сколько силы вошло,
обещала себе, будто лезет руда,
- Птенчик мой гордый, ты будешь со мной навсегда.
27. 04. 09.

3
Бледнело вокруг и мутнело в глазницах.
Дыханья хватало на пол только вздоха.
Объект вожделенья мрачнел и терялся.
И чьё-то лицо он угадывал в лицах.

Всё резко немело. Вползала в утробу
какая-то хворь или холод загробный.
И сила хватала героя за шкирку.
Пытаясь согреться, он спичками чиркал.

Устал, будто спился, забылся, замкнулся.
Стал реже являться на оргии солнца.
Не ел и не спал, но зовущей не слушал.
И ствол заряжал свой всё гуще и гуще.
28. 04. 09.