Мое

Я согнул себя до предела,
Еще миг — и раздастся треск,
Напряжение рвет мое тело,
Моя анима — рока гротеск.

Я кидался из пламени в воду, —
И пытался себя закалить,
Я совался, не зная броду,
И желал лишь себя любить.

Я любил безумно и алчно;
И держал инстинкт под замком,
Я смеялся, когда все было мрачно,
Был и псом, и слюнявым щенком.

Я мечтал и рыдал как ребенок,
Ждал пощады, ответной любви,
Беззащитный был, словно ягненок,
Воздвигал из песка дворцы.

Я искал покаянья, свободы,
Презирал оковы судьбы,
Я молился и был непокорным,
Целовал и плевал на кресты.

Я играл, и бывало удачно,
Честолюбец с пеленок был...
Лицом шлепался в грязь пресмачно,
Поднимался и дальше рулил.

Я кричал и хранил молчанье,
Я смотрел, и не видел ни зги,
Говорил привет на прощанье,
И желая уйти, уходил.

Я бывал безутешен и счастлив,
Ликовал и пускался на дно,
Был я пылким, застенчивым, сладким,
И холодным был словно стекло.

Я бежал и стоял на месте,
Я скрывался и был на виду,
Предвкушал наслажденье от мести,
Подставлял вторую щеку...

Измениться хотел я — все тщетно:
Слишком честен я пред собой...
Обернулся мир горькой правдой,
Безымянной тоской за окном.

Мне не верится больше в чудо,
Как тростник иссохла душа,
Словно старец бреду я устало
В никуда и ... один навсегда.