Рассол сомнений

Рассол сомнений.

Про себя ненавидя злокозненно пьянки  и мечтою хранимой лелея рассвет, ставлю на ночь опять я с рассолами банки, но пока месть просвета, по-моему, нет. И смотря на круги в виноводочных лужах, и движения мыслей поверхности сна, от похмелия бренности снова разбужен, выхожу я к квадрату квартиры окна.

Умер Лосев, Аксёнов и мне неимется, вновь в былых окружениях гложет тоска, но пивною традицией пенное льётся, водружаясь катренно у кудрь виска. И стараясь забыться в преддверии чуда, бросив водочный клин, и коньячный бодун, всё тягая пудовые рифмы талмуда, я валюся в кабак, и беруся за ум. А по телеэфиру встречает дефолтом новый избранный вектор страна дураков, ублажая успехи ямбическим тортом, награждая всех тех, кто пока месть, здоров. Утро губит просторы не то чтоб рассветом, а всем тем, что осталось ещё от него и под кризисом, снова голодным, раздетым наш великий народ ещё ищет чего? Снова крик над бескрайней равниною слышен о грехах-упованиях в чащах лесных, о просторах захваченных, съехавших крышах бесконечно заблудших, но ярких и злых. И деля не по-детски блага дарованья, на злата и растраты сменяя очаг, совершаем мы, что и подумать бы ране не могли, но сумели запить и зажрать.

И с кадилами, вновь, на угоду блажений, разрывая по ветру ямбический стяг, ставим на ночь мы банки рассола сомнений, заливая в себя ненавистный коньяк, чтоб проснуться святыми в сенях пресловутых по стечению спиртов, гнетущих нутро, и тяжёлыми рифмами едких талмудов жечь глагольно сердца за всё мерзкое то.

МН