Поэма. продолжение

    ПОЭМА.
 6.
Тайга ядрит своей природой,
И пахнет елью и сосной,
И манит удаль и свобода,
Особо раннею весной.
И сердце отдаётся болью,
Когда гляжу я в небеса,
Работой нашей подневольной,
Мы губим хвойные леса.
И наземь падают деревья,
И топором оголены
С последним стоном, чуть напевно,
Скрипят, не ведая вины.
Жужжат зазубренные пилы,
Деревья на землю валят.
А мы, в труде, теряя силы,
Идём вперёд за рядом ряд.
Простите нас леса Сибири,
Простите нас полурабов,
За то, что мы пришли не с миром,
Нарушив ваш покой и кров.
Но вот кончаются продукты,
Спасают разные грибы,
И животы у нас надуты.
Отходят в мир иной, рабы.
Мной овладела дистрофия,
К тому ж добавлен был понос.
Как далеко ползти к сортиру,
Глотая капли горьких слёз.
Меня не гонят на работу,
Ходить мне не хватает сил.
И страх пред смертью, страх животный,
Меня чуть-чуть не подкосил.
В консервной банке воду грею,
И жарю пайку на костре,
Я умирать, сейчас не смею,
Ведь умирать так рано мне.
И вдруг весь север облетела,
Молниеносная молва.
Чтоб разобраться, в чём там дело,
Инспекцию нам шлёт Москва.
И вот, на маленькой полянке
Конвой встречает самолёт.
Потом в натопленной землянке
Врачихи делали обход.
Там были юные девицы,
Светились искорки в глазах,
Они глядели в наши лица,
И ощущали жуткий страх.
Ведь перед ними криминалы,
Не зря определён им срок,
А мы все были исхудалы,
Держались еле, кто, как мог.
Ввела братва меня под руки,
Все думали, что мне конец.
-Мы привели для вас супруга,
Кто хочет с милым под венец?
Одна из них поймала юмор,
-Ну, что же, так тому и быть,
Пока что, он ещё не умер,
С ним можно будет и пожить.
Судьба коварная сложилась,
И через год, или другой,
Она в меня потом влюбилась,
Но это уж рассказ иной.
Когда на севере холодном,
Я повстречался с нею вновь.
Ещё живой, но не голодный,
И  вспыхнула у нас любовь.
И, вспоминая эту встречу,
А за медпунктом был мороз,
Её любовью был отмечен,
И хохотал я с ней до слёз.
А третья, женщина постарше,
Начальник был её супруг.
И виды разные видавши,
Была спокойнее подруг.
Она была не так красива,
Но воду нам не пить с лица,
И нас, дистрофиков сопливых,
Выслушивала до конца.
Она у нас врачом осталась,
Ко мне испытывая, жалость,
Сказала старшему врачу,
-Его я излечить хочу.
Больного в дом свой поместила,
И даже с ложечки кормила,
И вспоминала Ленинград,
Где жил отец её и брат.
Ну, а супруг был недоволен,
Он знал, конечно, что я болен,
Но доверял своей жене.
Напрасно думал так о ней.
Я понемногу поправлялся,
Шутил, стихами изъяснялся,
Нам было хорошо вдвоём,
Мы вспоминали отчий дом,
Её отец был врач, профессор,
Но время шло. Она невестой,
Ничьей, ни разу не была.
Супруг солдатом был тогда,
Он был красив собой, без меры,
Закончил школу офицеров,
И был конечно, очень рад,
Когда стал домом Ленинград.