паровоз

Визг гудков, стук колес,
дикими местами мчит наш паровоз.
В заблеванном купэ, почти всегда ни при ловэ,
с похмельной паранойей в больной голове;
долгие ночи короткого сна,
там, куда мы едем должна быть весна.
Но я чую нутром - там лютая зима,
а машинист и пассажиры посходили с ума.
А паровоз мчит, крушит собою мосты,
а за окном мельтешат пшеничные вёрсты.
Пшеничные версты, циничные ****ы,
внутри меня все давно позамёрзло,
я вгрызаюсь зубами в твёрдый воздух.
Никто не говорил, что будет просто
соскочить-отскочить с этого поезда.
Синяя дорога. Синие вёрсты.
Синий паровоз мчит в синие дали,
синий машинист давит на педали,
синерылый кочегар у топки, как чёрт.
Рвём мосты, мчим вперёд.
В заблёванном купэ на верхней полке...
кто, как, где? я.
Подо мной внизу какие-то терки,
синие типы и синие тёлки.
Одна из синих тёлок льет пшеничные слёзы,
я понимаю - надо срочно сойти с этого поезда,
но на всей синей ветке один единственный вокзал,
и я сам заливаюсь пшеничными слезами.
Пшеничные слёзы, циничные ****ы...
Я помню себя небольшого роста,
с наивной улыбкой в зелёных глазах.
Я тогда не знал, что такое страх,
и мне тоже тогда улыбались звёзды,
но я сел прокатиЦа на синем поезде.
Синяя дорога, синие вёрсты.
Ночь. В заблеванном купэ. За окном темно.
Мои попутчики спят уже давно.
Спрыгиваю с полки, обуваю ботинки,
за окном синий мороз, синие снежинки,
тихо, сине-сине, выхожу в коридор,
в тамбур, к синему стоп-крану,
там синий контролер, в глазах сияет синяя ярость,
в руках синяя мощь,
бью его в горло с Божьей помощью,
валяю его на пол, выбиваю оба глаза,
ломаю нос, размазываю...
На синий стоп-кран ложится рука,
он идет вниз, легко, без рывка.
Бесполезность. Меня берет злость,
и кажется, только увеличилась скорость,
а этот синий демон сквозь губы разбитые
цедит ехидно:
"Браток, дверь открыта".
Проверяю: дейсвительно, не лжет -
снаружи твёрдый воздух, холодный, как лед,
твёрдый, как сталь,
и, пятками вперед, без разбега,
бросаю в него тело.
Всё. Будь что будет. Дело сделано.