Еряпкино село

У природы изначально
Сельский житель самый свой.
Сельский быт оригинальный,
Он совсем не городской.
Горожанам жизнь в селеньи
Лишь на отдыхе мила.
Но в каком – то поколеньи
Все мы вышли из села.

Человек вместе с природой
- Это цельна благодать.
А людская та порода
- Ни познать, ни совладать.
Благодать дана от века,
Человек же в ней кумир.
«Потерявши человека,
Мы теряем целый мир».

Для меня таким кумиром
Моя бабушка была
- Лучшая частичка мира
Из Еряпкина – села.
Все моральные устои
Она, бабушка, дала.
Воспитание простое:
Воспитывали дела.

Мама же преподавала
И своим миром жила,
Нам с братом стихи читала
И любовь к ним привила.
Я как деревенский житель
Делал разные дела.
Ну а мать – сельский учитель
Помогала чем могла.

Я хоть не был свет в окошке,
Мать спасла от многих бед:
У меня была гармошка,
А потом велосипед.
Кто кажется идеальным?
- Это бабушка иль мать.
Надо быть к людям лояльным
И умерших вспоминать.

Скот держали мы с бабусей,
Так что сено косил я
- То корова, куры, гуси,
Овцы, иногда свинья.
Огород копал лопатой,
За дровами ездил сам.
Ну а транспорт был что надо
- Тележка в два колеса.

Село было небольшое,
Свой, своеобразный свет.
Я решил вспомнить былое,
Не был там полсотни лет.

************************

Торопиться мне не к спеху,
Нужно дать за жизнь ответ.
Я в Еряпкино поехал,
Говорят села уж нет.
Домой ехать – это счастье,
Дома ты не ждёшь беды.
Из Алькеева по трассе
Иду мимо Хурады.

Нужный путь мною отмерян,
Под ногой асфальта жар.
Тут когда – то белый мерин
Вёз комбайн «Коммунар».
Вёз его через овраги.
Кличка лошади «Махно».
Всё было на конной тяге,
Да и было то давно.

Смену лошадиной силе
Обеспечил уж прогресс.
Трактором комбайн возили.
Конь же вёз из МТС.
Эко годы пролетели,
Видишь новости одни:
Вдоль дороги сосны, ели,
Не было их в наши дни.

Речка вроде бы всё таже,
Но осмотр совсем не прост:
Пруда нет в помине даже,
Зато есть бетонный мост.
Ну с рекой, сосной и мостом
Разобрался легко сам.
Дальше ж, извиняюсь, просто
Началися чудеса.

Хураду нормально принял,
Вон Бурнаева дома,
Вот то место между ними,
А Еряпкина нема.
Экий казус со мной вышел!
Или то приснилось мне?
Лишь кусок какой – то крыши
Виден справа в бурьяне.

Обошел я всё селенье
В странной, солнечной тиши.
И себе на удивленье
Я не встретил ни души.
От родного мне селенья
Осталась одна река.
Нет ни улиц, ни правленья,
Ни церкви, ни ветряка.

Хоть бы звук какой был слышен.
Лишь бурьян со всех сторон.
Есть девять домов под крышей,
Но без труб и без окон.
Дыму нет. Воздух отменный.
Нету ни одной печи.
На селе кирпич ведь ценный,
Растащили кирпичи.

Сколько было тут народу,
А сейчас народ иссяк.
Нет села, нет огородов,
Нет ни кошек, ни собак.
Время как бы здесь застыло,
Ни вперёд и ни назад.
А припомнить что тут было
Лет эдак за пятьдесят.

Страсти не переводились.
Жизнь нормальная была.
Люди строились, плодились,
Был у нас колхоз «Пчела».
На каких только работах
Я в колхозе не бывал!
Сколько пролито тут поту!
Бригадир нас наряжал,

Всех до света обходил он,
Указания давал.
Бабуся меня будила,
Лезла на сеновал.
Вечер танцами растянут
Мало отдыха давал.
Песни пели (уши вянут),
А потом я крепко спал.

У села были изъяны,
Были плюсы у него.
Раньше сад был у Касьяна,
Более ни у кого.
Иная теперь картина,
Трудно говорить хулу:
Вишни, яблони, малина
Разбросаны по селу.

Раньше было непривычным,
Что используют зараз:
В сёлах есть сейчас обычно
Электричество и газ.
Даже вымолвить неловко,
Условия как в кино:
Есть на трассе остановка
«Деревня Еряпкино».

Металлическая будка
Выкрашена в синий цвет.
Она выглядит как шутка:
Будка есть, села же нет.
Более культурным стало
Наше русское село.
Но Еряпкино пропало,
Ничего не помогло.

*************************

Иль масштаб мой изменился,
Или дело тут в другом,
Только как я ни стремился
Не нашёл где был наш дом.
Слева Августа и дети,
Справа жил Егор с семьёй,
Нет домов былых соседей,
Нет и фермы за рекой.
 
Где был дом? Где то местечко?
Хоть бы был какой – то след.
Ветлы были понад речкой,
Но и их сегодня нет.
Без пожара пепелище.
Жизнь Еряпкина прошла.
И останется кладбище
От Еряпкина – села.

И погост стал незнакомым,
Тропка мимо не бежит.
Где лежит тут дядя Сёма?
Где Гараниха лежит?
Кресты многие погнили,
Нету надписей на них.
Были люди, кресты были,
А теперь забыли их.

За полвека лес тут вырос.
Не увидишь всё окрест.
Где же сделанный на вырост
Дяди Сёмы мощный крест?
Он при жизни крест поставил,
Себе место застолбил.
Но давно он мир оставил
Ну и крест, наверно, сгнил.

Поздно мы могилы ищем.
Я бабусину искал,
Обошёл я всё кладбище,
Умерших переписал.
Мы, Морозовы, в деревне
Были, вообщем, не одни.
Но на кладбище том древнем
У бабуси нет родни.

Из под деревенской крыши
Морозовский род ушёл.
Последней ушла Мариша,
Оставался только Фрол.
Где морозовские гены
Существуют к сему дню?
Мы потом в Казани с Геной
Вспоминали всю родню.

Где родные у бабуси?
- Все кто в лес, кто по дрова.
Есть у нас сестрёнка Люся,
Тётка Клавдия жива.
Трое деток у бабуси
Ушли не по их вине.
Жизнь нас чрез сито трусит,
Они сгинули в войне.

Тайною судьба покрыта.
Можно жалиться на то,
Что одним досталось сито,
А бабусе – решето.
Сыновья куда – то делись,
Но то горе не до дна.
Внуки тоже разлетелись
И лежит она одна.

Жизнь большой бывает стервой.
Я, чтоб счастье обрести,
Из села ушёл из первых,
За что, Господи, прости.
Почему села не стало?
Почему умолк галдёж?
Потому что убежала
В город наша молодежь.

Годы всё село слизали
Только ямы там и сям,
Старики поумирали
Иль уехали к детям.
Век бабуси уж кончался,
Было уже мало сил.
Её план: чтоб я остался
И в заочный поступил.

План не реализовался,
Бабусе не повезло.
Ну а если б я остался,
Вдруг осталось бы село?
Сёла редко умирают.
Хоть какой, но есть уют.
Пусть они не процветают,
Но, однако, жизнь дают.

Божьи помыслы все чисты,
Трудись честно, не зевай.
Мы же все максималисты,
Нам побольше подавай.
Наша жизнь была не раем.
Легче жить вблизи родных
И могилы выбираем
Мы компактно для своих.

Вся родня одного теста,
Но к прискорбью для внучат
На кладбище нету места,
Где Морозовы лежат.
Есть Скворцовы и Петровы,
Артемьевы и Котковы,
Борзовы и Ковалёвы
Кадровы и Ивановы,
Кубарёвы и Сизовы.
Людей этих многих знал я.
Знакомые с давних пор
Петров Пётр и Наталья,
Борзов Яков и Егор.
Шурка Сюнтий здесь запрятан,
Михаил глухонемой,
Здесь нашли Иван и Яков
Ермолаичи покой.

Как уходим мы из жизни?
- Тут такая круговерть:
Нарушенье в организме,
Опухоль, болезнь, смерть.
Послаблений не бывает,
Мир достаточно жесток.
Потому не иссякает
Наш на кладбище поток.

Терентьева Степанида –
- Стешка бывшая лежит.
Весёлый Вася Егоров
С фотографии глядит.
Он последним, в прошлом веке
Умер. Так уж повезло.
Что сказать о человеке?
С ним закончилось село.

Вот такая это веха:
Кто – то схоронил его,
А потом с села уехал,
И семь лет уж - никого!
За могилой доглядают,
Но живут – то они где?
Где те люди обитают:
В Сихтерме иль Хураде?

Вообщем, вот таким макаром
Я кладбище обошёл,
Но старался я не даром
И бабусю я нашёл.
В центре кладбища берёза
Очень толстая стоит,
А под ней мудра, тверёза
Наша бабушка лежит.
 
Мудрою село считало.
Многое она могла:
Порчу со скота снимала,
И от сглазу берегла.
Бурьяна как не бывало.
Под берёзой тень, смотри:
Есть оградка из металла,
Вишни поросль внутри.

Крест простой внутри ограды
Покосился от годов.
Обновить его бы надо,
Но сейчас я не готов.
Очень долго с непривычки
В бурьяне я крест искал.
Если б не было таблички,
Ни за что б не угадал,
Что родные ей по чести,
Именно под тем крестом,
Именно на этом месте
Выбрали последний дом.

Вспоминать бабусю начал.
Вижу точно наяву.
Взрослым никогда не плакал,
А сейчас почти реву.
Пусть земля ей будет пухом!
Долго я кругом бродил,
А потом собрался с духом,
Букет мальвы положил.

У неё была дорога,
Хоть проста, но тяжела.
Бабушка верила в бога,
Православная была.
Нас как внуков воспитала,
Наставляла нас на жизнь:
«Юра, - мне она сказала, -
- Ты в Казани окрестись».

Просьба бабушки священна,
Выполнил её совет
И приехал к ней крещёным
Через много, много лет.
Люди все ходят под богом,
Жизнь бывает тяжела.
А теперь коснусь немного
Я истории села.

Выражение неточно,
Вглубь веков не лезу я.
В памяти засела прочно
Только молодость моя.
Жили бедно, хоть старались.
Если вспомнить, ё – моё!
Как питались, одевались
- Не сравнить теперь житьё.

А с деньгами взятки гладки,
Пусто у односельчан.
Сдать в сельпо яиц десяток
И купить по мелочам,
- Вот и всё, что мог позволить
Сельский житель в те года.
Всем пришлось себя неволить,
Рынка не было тогда.

Трудодни доход давали
И кормила всех земля,
А зарплату получали
Медики, учителя.
Верующие молились,
Сожалея о былом.
Дети без попа крестились,
Церковь была под замком.

Село благостью дышало,
Пред божницею свеча.
Правда это не мешало
Материться сгоряча.
Я хулу не собираю,
Ты уж, Господи, прости.
То, что было вспоминаю,
Мне бы правду донести.

Быт почти патриархальный.
Сейчас редко так живут.
Воспитатель идеальный
- С малых лет привычный труд.
Имена в селе как в сказке,
Знай живи и не скучай.
Был у нас Котков Ваняшка,
Троюродный брат Ивашка
Ну и Иванов Ваньча.

Ребятня весь день на воле,
Помогала иногда
В огороде или в поле.
Кроме школы – никуда.
Детей обоего пола
Мало было у села.
В селе была младша школа,
Средня в Сихтирме была.

Но с учёбой всё в порядке.
Чтобы не пешком идти,
На багажник две тетрадки
И до Сихтермы крути.
Учебники отбирались
В перерыве у девчат.
Перерыв они гонялись,
Отнимая всё назад.

Так и жили без печали,
Прикипев к школе душой,
Аттестаты получали
И учились хорошо.
Борис Львович наш историк
Был из знающих людей.
Заставлял нас думать, спорить,
Конспектировать вождей.

Он пришёл в сорок девятом,
Сделал много для меня.
Подготовил два десятых,
В одном из них кончил я.
Поработал с нами так – то
Пару лет и был таков.
Доктор и три кандидата
Из его учеников.

Просеянная сквозь сито
Разных жизненных помех,
Мы – районная элита,
Выпуск десять человек.
Был когда – то первым в классе,
К слову, без больших трудов.
В играх же был первым Вася,
Или Васенька Белов.

Бойче Васеньки едва ли
Были парни у села.
А когда в лапту играли,
Он крутился как юла.
Вася ловок был собою,
Его просто не возьмёшь.
Так вертелся пред тобою,
Что мячом не попадёшь.

Во всех играх победитель
Выбрал долю в аккурат:
Стал он лётчик – истребитель,
То нормальный результат.
Может армией подкован,
Жизнь прожил веселясь.
Так что Оленька Коткова
Лётчика не дождалась.

Деревенские девчонки
Чашу выпили до дна,
Теперь они старушонки,
Если живы хоть одна.
Вася не в своих пенатах
Своё счастие нашёл.
Вот и я трижды женатый
В село так и не пришёл.

Жёнам сделал я три смены
Не пойму и отчего.
Вообщем за себя, за Гену
И за парня за того.
Где вы сельские соседи?
Очень знать хотел бы я.
Год тридцатый – тридцать третий
- Это все мои друзья.

Но наверно как когда – то
Нам не встретиться опять.
Посчитайте – ка года – то,
Скоро мне семьдесят пять.
Так что встреча нам не светит,
То вилами по воде:
Многие уж на том свете,
Остальные знать бы где.

*************************

Кратка жизнь и всё же, всё же…
Столько вспомнить мне пришлось.
Современной молодёжи
Видеть то не довелось.
Раньше хлеб жали серпами
- Было на моём веку.
А потом снопы цепами
Молотили на току.

Ток – большой сарай под крышей,
Но без стен и без дверей.
Ветер тут зашёл и вышел,
Зерно веять веселей.
Зерно веяли лопатой,
Подбрасывая на ветру.
И слово «перелопатить»
Очень мне не по нутру.

Сколько силы и сноровки
Требовалось людям тут.
Веялка иль сортировка
Упростила этот труд.
Но её крутить руками
Тоже очень нелегко.
Технология с годами
Ушла очень далеко.

Конная лобогрейка
Сменила косу и серп,
А потом конною жнейкой
На поле косили хлеб.
А снопы же как вязали
Наши бабы сотни лет,
Так вязать и продолжали,
Будто смены тому нет.

Снопы после скирдовали.
Чтоб возить их, есть рыдван.
Молотилку подгоняли,
Что пришла взамен цепам.
Скирда стоит в дождь и в стужу,
Не боясь дождей, снегов:
Колос внутрь, стебель наружу,
В скирде тысячи снопов.

Тракторная молотилка,
Если ночь укоротить,
Могла при работе пылкой
В день скирду обмолотить.
Люди, что твои шахтёры:
Зубы да белки горят.
Крики, пыль, грохот мотора –
- Вот где настоящий ад.

Хлеб осенью убирало
Практически всё село.
Но с комбайном легче стало,
Многое на нет сошло.
Фактор радости народной,
Сельской техники венец,
Сначала несамоходный,
Самоходный наконец.

Язык сельский звучный, яркий
Не звучит для горожан.
Рыдван, роспуски, бестарка
- То музыка для крестьян.
Горожанину даём мы
Массу совсем новых слов:
Стог сена, омет соломы,
А скирда – та из снопов.
Вы слова эти слыхали?
Что ни слово, то букет.
Может есть они у Даля,
В городе их точно нет.

**********************

Всё, что в жизни наболело,
Как и деньги любит счёт.
Сделал я большое дело,
Написал в стихах отчёт.
Обобщил я честь по чести
Дело не одного дня
И глаза на мокром месте
Были долго у меня.

(2002-2004г.г.)