На старом кладбище в Коломенском...

 ГЛЕБ ШУЛЬПЯКОВ

 ***               
                А. Л.

 На старом кладбище в Коломенском,
 где борщевик в ограды ломится
 как черти в повести у Гоголя –
 и воронье по крышам цокало,
 в углу под вязами столетними
 стоял собор Усекновения
 главы Предтечи.

 Я заходил сюда от случая.
 Здесь над оврагами певучая,
 дощатая и комариная
 стояла тишина старинная,
 и как-то раз под воскресенье
 калитка в храм Усекновения
 была открыта.

 И я вошел под этот стрельчатый,
 нерусским гением отмеченный,
 московским воздухом заточенный
 и жестью наспех заколоченный
 свод храма, где остатки росписи
 как острова на белом глобусе
 плывут под куполом.

 Там за колоннами в предбаннике,
 где друг за дружкой как блокадники
 пророки со святыми лепятся,
 была в стене пробита лестница,
 винтом под купол уходившая,
 облупленная и прогнившая;
 сырая темная.

 И я полез, глотая запахи,
 по этой лестнице, где за ноги
 хватают мертвецы и крошится
 кирпич в руках, сдирая кожицу,
 и тыщу лет впотьмах карабкался,
 пока на белый свет не выбрался,
 и дух не перевел.

 А наверху! под кровлей звонницы
 как на гигантской переносице
 Москва поблескивала линзами
 и на меня смотрела пристально,
 а я стоял над этим городом
 и чей-то голос тихим шепотом
 мне говорил, что все наладится,
 а где-то в небе Вечный Пьяница
 гремел зелеными бутылками
 и летний дождь шумел над пыльными
 крестами кладбища в Коломенском, – 
 что все когда-нибудь закончится.