Чей то праздник убогий и серый

                ***

Чей-то праздник убогий и серый,
Чьи-то рядом лежат цветы,
И какая-то женщина в белом,
И смеется, ну прям, как ты.

Мне охота в глаза смотреть ей,
Целовать ее руки и грудь,
И молчать, погоняя плетью
Неподъемную в сердце грусть.

Все чужое и, все не то в ней,
Камень в омут- в душе круги,
Это чьи-то чужие волны,
Это чьи-то чужие стихи.

Все, что было, все снова будет,
Сердце вновь поменяет ритм,
Даже бога опять забудут,
Ну, куда мне тягаться с Ним.

Знаю я, что тебе не нужен,
Но забыть не могу, не могу,
Оттого и таращусь в души,
И ищу там тебя, ищу.

Только в жизни и чувствах этих,
Мне уже не найти тебя,
Потому эта женщина в белом
Будет ночью ласкать меня.

Я прожжен, я не слышу чувства
Ни в твоих и ни в чьих словах,
Дорогая, как сердцу грустно
Умирать на чужих руках.

Ничего не кляну теперь я,
И не верю уже не во что,
Я, как царь открываю двери,
Но, как шут в них вхожу потом.

Что сказать, если праздник умер,
Кто-то рядом цветет, как май,
Ну, а я и на фоне сумерек,
Как в бездонную пропасть край.

Ждать не буду- устал, наверное,
Ты прости, уж такой, как есть,
Мое счастье, увы, безмерное,
Словно звездного неба блесть.

Не гадай на меня- напрасно все,
Яне верю, и ты не верь,
Никому я выдам дарственной
На закрытую в сердце дверь.

Скоро осень раздавит холодом,
И разбудит во мне тоску,
Будут жаться друг к другу голуби,
Прилетев к моему чердаку.

Над осенней туманной проседью,
Пронесется моя печаль,
Мы с тобой повстречались осенью,
И мне осени той не жаль.

Я стою у огня, как проклятый,
Ветром северным я храним,
И иголкою памяти сотканный,
Образ твой прогорает в дым.

Ты вернешься еще когда-нибудь,
Если сердцу дано любить,
Если ж нет, то у светлой памяти
Время есть, чтоб тебя забыть.