Венички

               
                Я работал банщиком в бане день за днём,
                в той, что возле булочной - сразу за углом.
                Поначалу маялся, а потом привык.
                Был у нас директором бывший фронтовик.

                Всё по-современному в бане сделал он:
                бар пивной и сауну, фен и телефон -             
                можно, как намылился, позвонить тотчас
                то ли в гардеробную, то ли в женский класс.

                Очень мне понравилась банщица одна.
                Называлась Светочкой, ростом не видна,
                ладная и крепкая, с места не сойти,
                лет чего-то около сорока пяти. 

                Что ни день, в одиннадцать телефон звонит,
                ласково и весело Света говорит:
                «Как здоровье, Сеничка, не мешает жить?
                Веточку от веничка можешь одолжить?»

                Та беда случилася в воскресенье днём…
                Люди в баню ломятся, валят табуном.
                Где-то ближе к вечеру телефон звонит,
                хрипловатым голосом Света говорит:
               
                «Ох, народу, Сеничка – некогда прибрать!
                Нет, не надо веничков: нечем вытирать,
                простыни кончаются. Я отдам, ей – ей!
                Захвати десяточек и неси скорей!»
               
                Я хватаю простыни (дух занялся аж!)
                и бегу по лестнице на второй этаж.
                Но у класса женского вдруг притормозил
                и застыл, как вкопанный и сообразил:
               
                Там повсюду женщины, в том-то и дела,
                все в чём их родимая мама родила,
                есть красоток парочка, есть - не разберёшь,
                ну а часть – так в обморок сразу упадёшь!

                Думаю, зайти туда или не зайти:
                нужно ж эти простыни Свете принести!
                Ну, как одновременно я понравлюсь всем?
                Иль перепугаюся так, что насовсем… 

                Так топчусь и ёрзаю, весь уже вспотел.
                Вдруг директор коршуном к двери подлетел,
                распахнул уверенно и исчез за ней,
                а в руках директора – стопка простыней. 

                Только я очухался, сразу услыхал:
                светин голос ласково говорит «нахал!»…
                Смех и шутки слышатся и весёлый визг…
                Я иду по лестнице с простынями вниз. 

                Смыло воскресение банною водой.
                Вот и смена кончилась, я иду домой.
                Вижу дверь к директору, а за дверью той
                смех лукавый слышится с лёгкой хрипотцой.   

                Всю я ночь промучился, всё не мог понять –
                объяснять про простыни иль не объяснять…
                Утром, где у булочной к бане поворот,
                вижу, как с директором Светочка идёт.
 
                «Как здоровье, Светочка?» – «Здравствуйте, мерси.»
                «Вам не надо ль веничка?» – это я спросил.
                Но ответил вежливо бывший фронтовик:
                «Я завёз в ту пятницу целый грузовик!»    

                На стене в предбаннике тикают часы,
                люди раздеваются, лезут на весы.
                Что-то в грудь размеренно молотом стучит.
                Я сижу, потерянный. Телефон молчит.
 
                Грохот шаек слышится, плещется вода…
                Ах, обида горькая, чёрная беда!
                Думаю, не взять ли мне прямо вот сейчас
                полусотню веничков. Просто про запас...   
                1979