Глазками жру километры буковок, чужих мыслей

Глазками жру километры буковок, чужих мыслей, да чувств килограммы, жалко мало нового. Вы где? Усталость на чердаке сознания заблудилась, не смогла вызвать такси, сняла номер и осталась ночевать там. Так ей и надо. А мир продолжает искрить и корчиться. То похмельно, то празднично. Искрит, иногда кусается. Вещую... Будет год весёлопасмурный. На улице гильзы фейерверков уже собраны в снопы дворниками, они убийцы праздника, пионеры рабочей логики. Всё должно быть у них по полочкам,  да и не против я. Но продолжения огня в небе хочется. И небо улыбается хитро, не по детски, наверное, догадывается, что ещё не всё окончилось. И не окончится. Кто хочет жить вечно, тому сбывается, и в вечность минута растянется. Только хотят не все, многим терпения не хватает, а многим просто, вечно некогда. Вот так и живём, иной раз, пухом подбросишь, а оно кирпичом по голове возвращается. А иногда подбросишь камнем, а он возьми, да улети. И небо снова хитро скалится, да загадки забрасывает, и не знают на те загадки ответ, не мои ангелы, не мои демоны, и чешут репы, да по серьёзному хмурятся, жмурятся, маются, потом кусаются. И тонешь в чужой душе, а тонуть приятно, а в размашку страшно. Вот и барахтаешься, по собачьи пытаясь к берегу. Но только по дну получается. По дну не страшно, главное дышать в такт, и жить невпопад, в резонанс войдёшь, захлебнёшься сердцем, потом не выбраться. А праздник всё тянется, всё расплескаться в стороны ему хочется, в стороны и вовнутрь. И детский смех, и слёзы, в празднике. Желания сбудутся, когда не забудутся, если не обломятся, то точно исполнятся. Они желания где-то рядом ходят, раз мы заметили, надо только найти и взять. Время, тонкими колбасными ломтиками, на тарелке, бутербродная масса, апетитновкусная, розовокопчёная, кусай да ешь, пока не кончится. А кончится, уже сыт будешь, главное сразу нарезать много, что бы потом не задумываться, не обламываться. Мир улыбнётся в зеркале, главное морды не корчить, как обычно, привычно, страшно... Портрет с бутербродом секунд, картинка, или натюрморт? я не могу быть блюдом, я вершина пищевой пирамиды..., гнида..., сожрал бобра, спас дерево. Странное варево, жизнь как праздник с танцами на табуретке, а под потолком верёвочка из секунд и вечности, и мы будем читать стихи, дедушке морозу. Потму, что иначе хитрый дедушка отберет подаренную табуреточку, а нам надо дождаться прихода просветления, если я ничего не путаю. Да и ладно. Верёвочка с каждой минутой длиннее, а табуреточка выше, и скоро можно будет сесть и расслабится, и просто наслаждаться праздником. Ладно так…