Математика

 Геннадий Николаевич с детства обожал считать: игрушки, кур в курятнике, яблоки на дереве, ворон, прохожих – всё, что только можно было пересчитать. Его мама обладала хорошими математическими способностями и была одним из самых уважаемых бухгалтеров маленького подмосковного городка. Он пошёл в маму. Окончил с отличием школу,  поступил в Бауманский институт, с отличием его закончил, женился, решил получить второе высшее образование и вскоре поступил в Московский Университет им. Ломоносова на физико-математический факультет (вечерником, так как надо было обеспечивать семью). Окончив университет, он принялся за написание диссертации. Всё у него складывалось хорошо. У них с женой родилась дочка и как только ей исполнилось четыре годика Геннадий Николаевич посеял в себе зёрна, которые собирался взрастить, твёрдо решив сделать из дочери вторую Софью Ковалевскую.
 Каждый вечер после работы и плотного ужина он брал блокнот, карандаш, усаживал дочку к себе на колени и начинал рисовать ей цифры, иксы и игреки.
Жена Геннадия Николаевича работала в школе преподавателем биологии и химии, однако стремление мужа сделать из дочки сухую математичку не поддерживала. К тому же она видела, что дочка по задаткам не склонна к точным наукам, а напротив, обладает повышенным воображением, предпочитает иксам и игрекам красивые картинки, интересные сказки, любит рассказывать всякие придуманные истории, и начала осторожно начала готовить супруга к тому, что возможно... дочка не станет математиком, а будет, к примеру, художником. Геннадий Николаевич не сдавался и продолжал борьбу за математический ум отпрыска.
Скоро дочка подросла, пошла в школу, математика у неё шла из рук вон плохо. Несмотря на это, каждый вечер Геннадий Николаевич начинал словами.
–  Внимай! Берём простейшую теорему, смотри внимательно.
Дочка старательно пялилась в тетрадку, но, увы, с трудом понимала хоть что-нибудь. Если дело касалось простых формул, она ещё могла справиться, подставив нужные цифры, однако, как только нужно было хоть немного подумать, какой знак поставить, у неё наступал ступор. Апогей наступил в старших классах, когда дочка пришла из школы и выпалила.
– Учитель сказал, что я совсем не знаю математики, и поставил мне в дневник нехорошую цифру... И эта цифра, как её ни крути, выходит у меня в четверти.
Геннадий Николаевич подозревал, что это за цифра и не ошибся. В дневнике красовались единица и замечание учителя математики, написанное красными чернилами: «Прошу обратить ваше внимание на успеваемость дочери и зайти в кабинет математики для обсуждения вопросов, связанных с учебой».
Предполагая, какой выйдет скандал, если в школу явится сам Геннадий Николаевич, отправилась жена Геннадия Николаевича. Внимательно выслушав учителя, она в ответ рассказала, что Геннадий Николаевич так учит дочь математике, что та её с детства ненавидит, и добавила: «Поставьте ей, пожалуйста, тройку и не мучайте ребенка, тем более что по другим предметам, а особенно по литературе и истории, она ходит в лучших ученицах». Вроде бы, конфликт был исчерпан, порешили ставить тройки из жалости, но случилась ещё одна неприятность.
В школу нагрянула комиссия и попросила провести показательную контрольную на предмет аттестации качества обучения математике в старших классах. Учитель математики дал всем ученикам на дом контрольную с задачами повышенной сложности, предварительно несколько раз прорешав подобные задачи на нескольких уроках математики. Для дочки Геннадия Николаевича это была невыполнимая задача. Она пришла домой и протянула отцу семь задач, на следующий день надо было сдать хотя бы пять решений и семи.
Геннадий Николаевич посмотрел на задачи, затем в серо-голубые наивные глаза дочери, констатировав – безграничность ума отпрыска обозначает, что на любой наперёд заданный объем приходится его величина, стремящаяся к нулю... Однако задачи его порадовали, особенно две последние. Он любил решать закавыки повышенной сложности и забросив домашние дела кинулся решать задачки. В двенадцать часов ночи Геннадий Николаевич выдал результат и заставил дочку переписать начисто все задачки в тетрадь. Та аккуратно всё переписала и отправилась утром в школу.
Первым был урок математики. Учитель собирал тетрадки и, дойдя до дочки Геннадия Николаевича, с ухмылкой посмотрел в её тетрадь. Вздохнул, присмотрелся к решениям, глаза его округлились.
– Кто это решал?
– Мой папа.
– Да по мне хоть академик. Ставлю Вам «два».
– За что? Все решено.
– Решено, да не вами... К тому же совсем не так, как я показывал. Что не нравится? Ну, идите домой, поплачьте! Ну, такой я плохой!
      Вечером рыдающая дочка рассказала Геннадию Николаевичу, что её работу (точнее, его работу), не приняли. Побагровев, Геннадий Николаевич кинулся к телефону и набрал номер учителя.
– Здравствуйте. Вам звонит отец ученицы М. Не понимаю, почему вы не приняли её работу, там всё решено, могу сказать вам это с уверенностью, так как у меня два высших математических образования.
В ответ прозвучали ужасные слова.
– Я учу детей решать задачи своим способом и требую от них четкого выполнения заданий.
– Ваш способ никуда не годится, - закричал в трубку Геннадий Николаевич. - Я решил задачи гораздо более коротким путем. Непонятно, вообще, чему вы их там учите!
Учитель на том конце провода не сдавался.
– Уважаемый Геннадий Николаевич! Вы можете решать задачи хоть с помощью Господа Бога, хоть с помощью молотка, ваша дочь несмотря на то, что вы математик, ни черта не знает. Редкостная дубина в смысле математики. Два плюс два осиливает с трудом, а что там говорить про интегралы! Или вот, пожалуйста, – я ее спросил недавно: «Что такое возрастающая последовательность? Дайте определение.» И знаете, что она мне ответила? Это, говорит, когда каждый последующий член больше предыдущего. Просто ужас какой-то, это не определение, а её девичьи мечты... А физика? Чего стоит её ответ про напряжение, возникающее между двумя конечностями... Весь Педсовет плакал.
Геннадий Николаевич от злости чуть не оторвал телефонный провод, звонко треснув подзатыльник проходившей мимо него дочери. Та расплакалась и побежала жаловаться маме. Следующий подзатыльник от собственной супруги получил Геннадий Николаевич, она знала, что за иксы и игреки Геннадий Николаевич перегрызёт горло кому угодно и, вырвав из его рук трубку, извинилась перед школьным учителем математики.
Итог оказался печальным: дочку Геннадия Николаевича пришлось перевести в другую школу, где ей честно до окончания школы ставили заслуженные тройки, а после окончания школы она успешно поступила в Институт культуры, который закончила с отличием. На математику она поставила один большой жирный крест.
Сам Геннадий Николаевич в качестве подработки устроился преподавателем математики и физики в один из московских институтов, где и по сей день преподает абитуриентам азы математической науки.