Я ранен смертельно... Свете Махановой

Я ранен смертельно, в крови гимнастёрка,
Здесь слово, как пуля и даже больней!
Лежу, погибаю на линии фронта,
Распластан, валяюсь у ног фонарей!

Но чувствую, к ранам припала сестрёнка,
Ласкает бинтами и скальпелем губ,
И тащит меня в лазарет, как котёнка,
Хриплю ей - Не надо... Не видишь, я труп!

Оставь меня здесь - в плену у каналов,
В застенках домов и сырых площадей!
Я ржавой водой напьюсь из фонтанов,
И в катакомбы уйду от людей!

Но зубы сомкнув, как мосты ранним утром,
Она волокла меня по грязи мостовой,
Нас артобстрел гарью чёрной укутал,
Под перекрёстный огонь с головой!

И вижу, что слаб, что остаться не в силах,
А если придётся, то только вдвоём,
Шепчу ей - Сестрёнка, ты очень красива!
Она ж отвечала по скуле локтём!

Вдруг вспомнил, и память рвануло чекою гранаты,
Забыл свой трофей - ржавый штык с золочёным пером!
Я им на колонах выцарапывал кровию даты,
Мокая в соборы золотых куполов!

И тогда я взмолился по последнему разу,
Как загнанный конь потянул удила на себя,
Стал пугать трибуналом за невыполненье приказа,
Но она лишь смеялась, воротник теребя!

А затем лазарет, медсанбат и больничная койка,
И она мне суёт папиросу меж арки зубов,
Поит крепко заваренным чаем и бойко
Информирует сводку затяжных, Ленинградских фронтов!

Врач диагнозом, сволочь, на мне крест враз поставил,
Списал всё под чистую - лишь в тылы и в запас!
Ну а ты мне приносишь тот трофей, что оставил,
В том пылу и в бою, выполняя приказ!

Я контужен и в коме от такого возврата,
Спасибо, сестрёнка, но он мне уже ни к чему!
Пропал я без вести в могиле неизвестного солдата,
А часовым стоять с ним не смогу!

И я плакал, по-мальчишьи слезу рукавом вытирая,
Моё сердце фугасом пылало на крыше души!
Оно рвалося в бой на шаткую кромку переднего края,
Чтоб себя вновь проверить на блокадный зажим!

Оно рвалося в бой на самую кромку переднего края,
Чтоб к тебе вновь попасть на постельный режим...