Зонтик

Афанасий Никанорович ехал в гости к дочке. Он больше пятнадцати лет жил бобылём, к дочке заезжал редко, в основном подстричься, чтобы не тратиться на парикмахерскую. Жил скромно на пенсию, но была у него одна страсть, он не мог пройти мимо помойки или свалки, чтобы не подобрать какую-нибудь нужную вещицу для хозяйства. Люди столько всего полезного и ценного выбрасывают на помойку. Чего там только нет. Отчасти и на этой почве он разошёлся со своей женой, она не выносила духа вещей, принесенных с улицы. Ничего-то она не понимала.
Однажды он подобрал на свалке собрание сочинений Александра Дюма, отреставрировал его и выставил на продажу, ещё и денег за это получил. Зря она на него тогда накричала. Можно подумать он один такой, пенсионер из Питера, вообще, подобрал на свалке двухметровый деревянный памятник Ленину и установил его у себя на даче в деревне Огоньки. Вот это да! А она вспылила и уехала навсегда. Озлилась, видишь ли, на два чемодана и поломанный торшер, которые он принёс домой. Дурёха. Своего счастья не поняла. Правда, теперь в его квартире мало осталось места для проходов в кухню и комнаты, зато у него всё есть: выброшенная кем-то СВЧ-печка, её он использует, как тумбочку, десяток разных сумок, одна старинная доха, две кожаных куртки и даже каракулевая шапка-пирожок времён застоя СССР. Теперь-то он каждый день ходит на свалку, как раньше на работу.
С этими думами Афанасий Никанорович и не заметил, как налетел бешеный ветер, сорвал с него красную бейсболку, подобранную всё там же – на свалке и на его голову упали первые капли дождя.
- Разверзлись хляби небесные, - пробурчал Афанасий Никанорович, - и кинулся ловить летающую вокруг него огромной бабочкой бейсболку.
На улице начиналась буря, а до дочки от метро идти надо как минимум минут пятнадцать. Афанасий Никанорович вытащил из авоськи большой чёрный зонт, он его подобрал три недели назад на школьной помойке, какой-то мужик выбросил его всего-то из-за одной сломанной спицы, поднатужился, ибо зонт из-за треклятой спицы не хотел открывать, встал против ветра и всё-таки умудрился открыть. Капли дождя весело забарабанили по зонтику, попадая в дырку, разорванную сломанной спицей. Всё бы ничего, но налетел такой страшный порыв ветра, что спицы зонтика жалобно заскрежетали, нехорошо затрещали и разом сломались. Афанасий Никанорович накрылся собственным зонтом. Теперь он плохо видел дорогу. Зонт облепил его как броня куколку и лишь один его край боево топорщился вверх.
Афанасий Никанорович кое-как перевернул мокрый зонт торчащим краем вперёд и наконец-то увидел дорогу, ведущую к дому дочки. Проходя мимо помойки, несмотря на сильнейший ливень и стекающую по спине струйку воды, он все же заглянул в баки. Зоркий опытный глаз тут же приметил брошенный кем-то вязаный жилет, трёхногую табуретку и довольно большой деревянный потёртый ларец: «На обратном пути возьму», - решил он и проверил, сколько у него с собой авосек и верёвок. Верёвки он с собой носил постоянно, зная, что по мере его прогулок по району вещичек может попасться - не мало.
Пробыв у дочки часа два, подождав пока закончится ливень, Афанасий Никанорович подстригся, поел куриного бульона, съел хороший кусок отварной курицы, попил чаю с печеньем и засобирался домой. Дочка на дорожку сказала ему, что бы он выбросил остатки зонта на помойку, но Афанасий Никанорович так не думал. Пообещав дочке, что он сейчас же выбросит зонт, быстренько пошёл к лифту, намереваясь пойти к помойке и забрать заветный ларец.
Спустившись вниз, Афанасий Никанорович любовно погладил зонт и попытался собрать растопорщившиеся дикобразом спицы в кулак. Спицы скрежетали, но не собирались. Плюнув на нескладывающийся зонт, он отправился к помойке.
Кто же мог подумать, что у него могут быть конкуренты?! На подходе к мусорке из бака показалась старушечья голова. Старушка сидела в баке верхом: сухонькая, подвижная, с острыми глазками и цепкими ручками. В её паучьих лапках сиял деревянный ларец. Старуха чуть ли не облизывала его со всех сторон.
Взвыв оленем в период гона, Афанасий Никанорович бросился к баку выставив впереди себя ощерившийся зонт.
- Это моя добыча, - прорычал старухе, но та лишь подняла голову, оторвав взгляд от ларца, и крепче прижала к себе добытое сокровище. Перед её взором маячил чужак, не имеющий никакого отношения к её родным мусорным бакам, у которых она пасётся каждый день. Этот лысый мужичок в красной бейсболке, похожий на старый мухомор, тут и близко не стоял. Ларец она не отдаст, даже если мужик попытается отобрать его, она и зонт у него отнимет. Сегодня она в хорошей форме не то, что вчера, когда её прихватил радикулит, и она не смогла основательно осмотреть баки.
Афанасий Никанорович подлетел к старухе и, потрясая, сломанным зонтом зарычал.
- Отдай ларец! Моё! Я его оставил здесь на время.
- А это видел? – старушка высунула из бака руку и показала Афанасию Никаноровичу огромную фигу.
- Ах так, - замахнулся зонтом Афанасий Никанорович.
Через пять минут к мусорным бакам подъехала полицейская машина и разняла двух катающихся кубарем стариков. Битва за ларец переросла в хорошую драку.
Забирать в милицию их не стали. Ларец отобрали и увезли, а всклокоченные, со скорбными лицами старики, так и остались стоять у мусорных баков: Афанасий Никанорович в повисшей на одном ухе красной бейсболке, старушка со спицами в руках, именно ими она пыталась заколоть Афанасия Никаноровича. Пыл угас, предмет вражды исчез.
- Водку пьёте? – спросила Мария Никитична.
- А то! С полезными людьми приятно и полезно, - повеселел Афанасий Никанорович.
- Пойдёмте в гости, поможете мне старую кушетку в квартиру занести, а то я её одна из коридора вытащить не могу, - подхватила под руку кавалера в бейсболке Мария Никитична.

07 июня 2009 года