Бисер к бисеру, к бриллианту алмазная крошка

«Бисер к бисеру, к бриллианту – алмазная крошка.»



стихи


Иглы сосен гулко и колко
Устилали кривые пни.
Там лежала его треуголка
И тома зачитанных книг.


Эпос

Опять зовут нас к подвигам и славе
Деяния давно минувших дней.
Мы помним, жил в таинственной дубраве
Один от Бога рожденный еврей.

Поукрощал он диких там зверей.
По плану горних осушил все топи.
Потом сидел в прокуренной Европе
И песни пел, что твой архиерей.

Когда ж народ восстал на королей,
Дитя зашевелилося в утробе –
И вышиб дно бочонка Водолей,
А Сатана в присядку на том гробе

Сплясал, который был от века пуст.
Вернись, дитя Республики, в Союз.



***

Я не поставил восклицательного знака,
Дитя Республики – решаешь ты
Свою судьбу, а не господь Собака,
Который просто поливал кусты,

Которые сажал Илларион
По кругу дао на полях. Закон,
Восторжествуй! Закон, яви порядок
Такой, чтоб чучело сих грядок
Домой
Отправилось ни медля ни мгновенья –
Мгновения решают всё: без промедленья
Жми ни сю кнопку и крути ту ручку,
А вы, Учитель, поджигайте кучку

Бумаги застарелой и тряпья.
Ты чуешь запах? Это еду я.



***

Теперь привет вам всем от Собчака.
Он здесь, в Аду – и многие другие,
Кто призван Богом ради Дурака,
Согнувшего негнущуюся выю.

Теперь послать отряд на Коломыю,
Другой отряд послать на Ингульцы.
Пусть Цой нам присылает огурцы
И мы пойдём шеренгами на Киев.

Пойдём с колоннами. Суровый гунн
Пускай идёт обходом вдоль лагун
Гнилого море, в Мёртвом море пусть
Поят коней и маринуют грусть.

Аккордеон пускай звучит в ажуре,
А лампочка сияет в абажуре.



***

Белую ту глыбу
Увидь как красную рыбу.



***

С трезубцем и сетями,
С секирой за спиной,
Стоял на Нараяме
Сам Ульмо как живой.

Железными цепями
Ваниары шли домой –
Светился в светораме
Сам Манвэ-Громобой.



***

И дружными рядами
Мы все пошли домой,
А судно якорями
Попало в Уренгой.



По-английски


***

Один буревестник во время бури
Зашёл под тент съесть хачапури
И выпил три литра хванчкары
И присел отдохнуть под древний Анчар.

Проходил тою дорогой гончар,
Катя пред собою гончарный круг.
На осле проехал педант наук.
Мимо куда-то бежал арык.

Но тот буревестник всё дальше летел.
Когда ж альбатроса увидел, сказал:
- Кайнозойская эра, период «мел»,
Игуанодон. И на вокзал.



***

Игуана стояла одна в тиши.
По её щеке катилась слеза.
Пели лягушки и камыши,
Шуршал уж. Вернулась душа.

Она сказала.
Он сказал.
И на вокзал.
И на вокзал.



***

Ты встречаешь её раз в 5000 лет.
Всё, что у тебя есть – это пистолет,
Заряженный холостой пулей из говна.
Всё, что ты видишь перед собой – это стена.



***

С лаем выбежала белая
Сука амстафа – я её сразу узнал.
Когда-то я её назвал «Бобби Халл».
Если я когда-нибудь умру – если она захочет,
Она может умереть вместе со мной ближе к ночи
И никто с этим ничего никогда не сделает. А впрочем –
Лучше живи. Долго и счастливо, как человек, Собака белая.


***

И он опять растворился в огне – гуд найт!



Площадь круга

«И к ним как воин и как брат,
Горя упорной жаждой мщенья,
Пришёл рязанец Коловрат –
И стал готовить ополченье.»

Кто так сказал – тот сатана,
Однако мы её прощаем
На веки вечные и назначаем
На должность воспитателя огня.

«Когда б тот воин был моим –
близ сердца я б держал такого.
А над Землёй струился дым…»
- Весенний дым! И в пол-второго

Пошли солдаты в магазин
И купили керосин –
И улетели на комете,
На самолёте и ракете.

Рязань возникла на пути,
Вокруг неё текли дожди.
Мы умели видеть и под водой.
Магеллан приставил штык к горлу Сатаны и сказал: - Вы мой

Пленник! И подарил его Господу Богу.
С тех пор люди ходят на Большую морскую дорогу
Относительно безопасно, а морской чёрт
Сидит в высоком тереме и много пьёт

Горькой, закусывая маринованной слезой
Еврейского народа первославян.
Иногда из космоса приезжает Цой,
И тогда он накуривается как ван.



***

С неба на всё это смотрел Крайон
И тоже что-то курил – не то божий план,
Не то – питательный пар, с которым варился первобульон,
Не то – простой опиум, который прислал ему Ян

Цзы, мудрый старик из Поднебесной.
Псы электричества глядели с интересом
И никто не учил роли, которые пора забыть.
Ариадна сидела одна на острове и пряла нить.

ВЕСЬ РАЙОН ХБК был, есть и будет Цветущий сад!




***

Поэтому ударишь первым, Фредди.
Твоя душа морская боем бредит?
Ступай же, разгроми моих врагов.
- Ступайте реки все из берегов! –

Воскликнула Луна, а человек
Перешагнул через пучину рек
И был таков, как Бог, его создатель.
- Эгей! Победные огни! – воскликнул кратер

Вулкана Кракатау, сам же Тятя,
Отец вулканов всей Большой камчатки
Принёс в трактир боксёрские перчатки –
И дети все пошли кто спатки,

Кто в школу, кто ж и по сопатке
Немедля схлопотал себе и стих.
Эмилиано же Сапата,
Когда прочёл сей бодрый стих,

Сказал, смеясь, родному брату:
- Да это сам Эвир Эп Пых!
Да с ним синьор ибн Залата!
Но тут из чащи Белый Клык

С рычаньем выскочил – и волки
Присели жопой на иголки,
Под коими скрывались пни.
Присядь же с ними и курни.

Братья Буре – Фёдоров - Могильный



Лёд, лёд, лёд

«Всю ночь на кухне проговорят
Сытый с голодным и прекрасно поймут,
Что кого-то утром уведут
И расстреляют на хоздворе
На радость пришибленной детворе…»

- Прошли эти времена, брат.
Не хочешь в войско – вертайся назад,
Домой к Матери и Отцу.
А мы – к победному концу
Постараемся вас догнать.
«Они нас не догонят.» Как знать.


Скорости не сбрасывай на виражах –
Только так научишься побеждать!



***

Вот вам авария: в Замоскворечии
Трое везли хоронить Одного…
Все, и шофёр, получили увечья,
Только который в гробу – ничего.


Игорь Капитанников, Владимир Высоцкий, вернувшиеся из ада ведьмы.

Один мертвец.



***

Мне понятна твоя вековая печаль…
- Алло, это база?
- База.
- Иванов, это ты?
- Я, товарищ генерал!
- Ну ты понял, болгарин.


Какая тоска?
Какая печаль…
«Змея выгнулась для броска,
ракеты улетели вдаль.»

И никогда не смотри ей под вуаль.

«Хроника пикирующего бомбардировщика ДДС»

- Какая тоска? Какай печаль?!
Просто улыбайся и смотри вдаль.
«Вечный закон – твоя любовь.»

- Привет!



Бонус

Далее мы опять расходимся тропами тайных знаний.
Во сне каждый гуляет своими полями,
Не исследованными и необозримыми, как океан.
Что, не хорошо как рифма слово «ван»?

Место жизни всех космических обезьян
И самой волшебницы Стеллы Мартиросян,
Под сенью которой отдыхал бы и ныне Будда,
Но муталибы сделали своё дело, а Бог своё чудо –

И вот тогда-то он и получил от меня
В подарок этого коня,
Который украл сам Ван
Выполняя наш божественный план.

А если спросят – «Зачем тебе этот конь?»

Говори:

- Любимая гармонь,
играй внутри и снаружи!

Красные розы не боятся ни жары, ни стужи.


Серенада!
СЕРЕБРО
Енот «чииз»
Ада, мать Рая

"Экибоно"



Чем бы дитя не тешилось

А вчера пришёл по почте
их загадочный ответ -
все пришельцы в закуточке
принимают яркий свет.

Девять граммов! Девять граммов!
Листья, ветки и кора.
Ты не выйдешь из ашрама
от заката до утра.

Так ложись же спать, блудница.
Принесёт тебе с утра
что-нибудь опохмелиться
Хапи, утренний сын Ра.


***
Где именье, где вода.
Где прибои, где ветра.
Вам ответит никогда
Может быть сам Хванч Кара,

Белл.



Скажи мне, кто твой брат

Я не понимаю их смеха,
Не знаю их шуток.
Мой смех для них –
Холоден и жуток.
Я не всегда был таким.
Они мне давали пить дым,
Когда я хотел пить с ними вино.
Они на меня кричали, этот их крик
Изменил форму моего уха – теперь оно
Там, где они говорят, слышит ложь.
Там, где они видят град,
Я вижу то снег, то дождь.
Я не смеялся с ними потому,
Что они смеялись не со мной,
А надо мной… моему уму
Теперь пора отправляться домой.
Ты, Ван,
Можешь жить среди них как баран.
- Ты плохо меня знаешь, дорогой мой:
я отправляюсь вместе с тобой,
а они все – как хотят.
И ван понял, кто его брат.



***

Как время-то идёт!
Это уже 24-я страница.
А душа всё поёт и поёт –
А нет бы взять и со мной напиться
Какого-нибудь горького вина № 4…
- На всё воля Бога и в этом, и в том мире.

И немедленно выпил.




***

А вообще говоря, мне тут очень нравится. Спасибо вам!



***

Вот это конец первого листа этой книги.



***

И что положено кому,
Пусть каждый совершит.