отрывок из книги

Глава 2
В которой предстоит сделать выбор

(Неважно, есть он у тебя,  или нет)

Просто удивительно, как новая сумка может изменить жизнь женщины. Особенно если она красного цвета, а на дворе уже во всю разгуливает мода нового сезона. Когда-то даме вполне хватало веера да носового платка – эти символы женского кокетства скрывались в складках пышной юбки с кринолином. В современном же мире для того, чтобы быть женщиной требуется куда больше средств – столько, сколько влезает в увесистый баул с известной монограммой на боку. Анна еще с раннего детства мечтала о сумке, у которой были бы маленькие куриные лапки – как у избушки из сказок. С их помощью сумка могла бы легко и непринужденно бегать за своей хозяйкой, не оттягивая ей руки и плечи тяжестью всех тех нужных вещей, которые современной женщине 21-го века приходится все время таскать с собой. Зачем скажите на милость женщины забросили куда подальше веер и кринолин и полезли вперед мужчин доказывать, что они во многом лучше и успешнее их? Правы мужчины, считая женщин глупыми: у мужского начала и женского совсем разное предназначение. Мужчина зачинает ребенка, а женщина его вынашивает. Для успешного совершения этого процесса, для рождения бессмертия в материнской утробе нужны оба, и женщине не нужно стараться переплюнуть во всем мужчину, а мужчине «косить» под женщину. Все равно ни тот, ни другой не изменит своей природы, а идти против данного тебе судьбой или богом не только вредно, да еще и не нужно. Судьба или Бог дает нам шанс воспользоваться своим предназначением или нет, а наше дело - сделать выбор. И не всегда мы выбираем правильно. Возвращаясь к вопросу о мужчинах и женщинах: желательно, чтобы они сделали выбор и полюбили друг друга. Тогда душа их ребенка будет чувствовать себя уверенно в этом мире – зная, что его уже любят и очень ждут мама и папа. Правда, иногда выбор, все же делают за нас. И за взрослых, и за детей. Для молодой женщины по имени Анна этот самый вопрос выбора стоял очень остро. И не только вопрос выбора красной лаковой сумочки или платья с кринолином.
Анна ехала по шоссе и подпевала песне, доносившейся из динамиков стереосистемы:

Ускользает свет, равнодушно смотрит смерть
Не сломить волны раскрывайте души настежь
Зажигай несите факелы!
Нас давно уже оплакали!
Время гибели
Сами выбрали
Веселей гори
Чтоб не выплыли (Tintal, «Шторм»)

Песня прервалась объяснением ведущего:
- Если твой корабль тонет – подожги его. У тебя всегда есть выбор, даже тогда, когда кажется, что его нет.
 -Хорошая песня, - подумала девушка, сворачивая на перекрестке. – Будто про нас написана. Интересно кто ее сочинил? Тот, кто встречался с ангелом, или даже сам ангел? Глубина и слог поразили Анну до глубины души, ей хотелось повторять эти слова снова и снова, слушая, как они эхом отзываются в ее сердце.
Анна улыбнулась светофору, весело подмигивающему ей зеленым глазом, переключила передачу и повернула направо, положив конец, череде сменяющих друг друга мыслей и образов. Предмет положивший начало сей странной цепочке ассоциаций – а именно красная сумка из лакированной кожи лежала в фирменном пакетике на пассажирском сиденье. Анна готова была поклясться, что сумка мечтает выбраться из замшевого пакетика и прогуляться в паре с красными сапожками по весенней Москве. Ведь в машине, пусть красной, обтекаемой и спортивной, сумку не будет видно. А новая сумка, как заправская модница, требовала особого к себе отношения. Анна въехала на территорию парка и сбавила скорость. Когда она выходила из машины, на запястье ее левой руки блеснул красивый золотой браслет, украшенный изумрудами и рубинами.
Девушка была одета в атласный комбинезон сиреневого цвета и спортивную куртку. На ее изящных, маленьких ножках красовались туфли на высоких каблуках. Анна и сама не смогла бы сказать, как ухитряется водить в них машину, но высокие каблуки были ее маленьким «пунктиком». Как и любимая помада красного цвета. Волосы Анны, длинные, черные, как вороново крыло, резко контрастировали с белоснежной алебастровой кожей. Черты лица были немного резкими, рот слегка крупноват, но каждый, кто заглянул бы Анне в глаза, уже не стал бы обращать внимание ни на какие другие особенности ее внешности. Глаза Анны меняли цвет, в зависимости от тех чувств, которые испытывала их хозяйка. Обычно они были ореховыми, с зеленой радужкой вокруг зрачков, меняющей цвет до светло коричневого ближе к внешнему краю. Иногда, в минуты гнева, они становились темными и пустыми. В минуты радости эти ореховые глаза наполнялись чудесным внутренним светом. Фигура Анны была высокой и стройной – кому-то она могла даже показаться чересчур худой. Кроме красивых глаз, было во внешности Анны еще кое-что необычное: у нее были крылья.
Анна держала в руке меч удивительно тонкой работы. Острый клинок завершался золотой рукоятью  с кроваво красным рубином. Она заметила, как восторженным взглядом смотрит на  нее маленький ребенок, которого мама привела «выгуляться» в парке. Анну не удивило, что мальчик ее увидел – дети часто видят и слышат то, что взрослым неведомо. Вырастая, люди не перестают видеть – они просто не хотят верить увиденному. Однако, одного взгляда на ребенка ей хватило, чтобы увидеть его дальнейшую судьбу, еще полсекунды ушло на принятие решения – Анна увидела всех, чьи жизни связаны с жизнью мальчика, просмотрела вероятности их развития при вмешательстве, и при его отсутствии. Она остановилась на первом варианте: Анна смотрела как мальчик растет эгоистичным и избалованным, благодаря постоянной заботе мамы и бабушки. Как он  впервые пробует наркотик, как впервые крадет, впервые убивает, как убивает снова и снова, как пробует на вкус кровь родившей его женщины… Анна направлялась к мальчику и его маме. Ребенок продолжал смотреть на нее во все глаза, а его мама и прохожие ничего не замечали. Анна была для них невидимкой, но каждый человек способен разглядеть свою смерть. Анна подошла к мальчику и коснулась его груди слева своим мечом. Оружие светилось, будто его раскалили добела в огненном горне, однако ребенок ничего не почувствовал. Он только тихонько вздохнул и закрыл глаза.
Когда Анна снова поднялась в воздух, мама стояла на коленях, склонившись над ребенком, а вокруг них собралась небольшая толпа. Неподалеку завывала сирена скорой. Анна знала, что врач уже ничего не сможет сделать – у мальчика просто остановилось сердце. В больнице скажут что, оказывается, у него был врожденный порок, ничего не поделаешь.
Белоснежные крылья за спиной у Анны раскрылись и понесли ее ввысь, туда, где ждало по вечернему прозрачное весеннее небо. Она поднималась все выше. В ее правой руке горел, играя на заходящем солнце, меч с черным ониксом на рукоятке.

***
На острове посреди реки собрались семеро.
Вокруг ангелов разговаривали деревья, шептались травинки, спорили друг с другом волны бегущей, будто находя в своем вечном беге по кругу высшее вселенское предназначение. Над водой поднимался густой белый туман – казалось, он такой плотный, что его можно потрогать руками, разорвать в клочья и играть с ними, будто в снежки зимой. Но вокруг семи неподвижных фигур тумана не было и в помине. Он, будто лесной дикий зверь, отползал от них, идя своей, дикой звериной дорогой. Лица всех собравшихся на клочке суши посреди вод несли на себе отпечаток небесной, неземной красоты: нежная, будто светящаяся изнутри кожа разных оттенков жемчуга, мудрые, и одновременно добрые сияющие глаза, нежные, словно льняные локоны, коралловые губы… Если бы кто-то из них согласился позировать в своем истинном облике живописцу, цены бы не было шедевру, созданному мастером. Это была бы та красота, которую ищут с начала времен, о которой спорят, о которой поют песни и слагают стихи, которую любят, и за которую умирают с улыбкой… Та, которая вечна и быстротечна одновременно. Божественная красота, посланная Им на Землю людям. Когда-то их было семеро. Каждый раз их было семеро. Недавно они остались вшестером. Но сегодня на острове, меж слияния стихий их было снова семь.
- Пора! - Сказал старший из них, Сергий. Он пришел раньше всех, не только на встречу, но и на этот свет с Предназначением. Ему было уже много лет, но сила, данная ему, среди обязательств, давала и преимущества. Те, кто пришел нести Свет, не старели, не болели, помнили прошлое, видели будущее, и могли изменять его. Среди множества вероятностей можно выделить одну, главную, поворачивающую колесо равновесия в ту, или иную сторону. Сейчас, в смутное время 21 века, семеро были посланы нести Свет, изменяя вероятности в сторону добра, так как Зло получило на рубеже веков неиссякаемый запас энергии. Многие верили в Зло, поклонялись ему, звали его. Кто-то делал это осознанно, кто-то просто был рожден в неведении законов бога и вселенной, и нес в душе зло, потому что не познал света, всю жизнь блуждая в темноте. В ночной тишине, посреди бурных вод стояли семь ангелов. Они вспоминали того, кто был им братом, кто нес в сердце добро, а в душе красоту, но не смог нести их на протяжении всего своего пути. Они скорбели по тому, кого уже не было с ними. Теперь его место заняла женщина, которой предстояло пройти посвящение, дать обет нести людям добро и служить Божественной воле.
По знаку Сергия вода в озере расступилась, открыв взору целый затопленный город. Аккуратненькие одноэтажные домики теснились вдоль прямых улочек и вплотную подобрались к красивой златоглавой церквушке. Чуть поодаль возвышался двухэтажный дом с просторной горницей и резными наличниками. По улицам странного города сновали люди в причудливых одеждах. Причем, их кажется совсем не волновало то, что их город находится на дне озера, а в данный момент вода над их головами расступилась. Со стороны острова протянулся сверкающий бриллиантовым узором мост из чистейшего хрусталя. Заканчивался он  у ворот церкви с позолоченными куполами. Ангелы шли по нему, ступая босыми ногами по холодному прозрачному камню. Первым шел Сергий, по старшинству, а Анна замыкала шествие. Почти все ангелы не могли понять, почему именно она была наделена силой освобождать души людей, даруя им смерть, однако, с замыслом творца не спорят.
Анна несла Смерть тем душам, которые, хотя и пришли в мир снова, не раскаялись, а ступили на темную сторону. Они уродовали не только сами себя, но и всех, до кого могли дотянуться. Задачей Анны было находить заблудшие души и возвращать обратно. На какие только ухищрения они не шли, дабы остаться неузнанными и не найденными. Но Ангелы умеют видеть не глазами, а сердцем.
Несущим любовь был юноша по имени Юрий. Его одежды напоминало римскую тогу, а курчавые волосы до плеч напоминали цветом липовый мед. Черты этого миловидного лица были будто созданы резцом античного скульптора. Оружием Юрия была Любовь, он мог зажечь божественную любовь в любом живом создании… Говорят, даже каменное сердце растопить можно. Хуже, когда у человека вместо сердца комок шерсти - постучишься в него – оно не ответит, да и зажечь его проблематично. Не горит оно, а всего лишь тлеет. В руках у Юрия был длинный лук с туго натянутой тетивой, а за спиной висел колчан со стрелами. Когда стрела касалась человеческого сердца, то загоралась сама и зажигала его.
Сергий отвечал за Равновесие – он острее всех чувствовал, когда оно нарушалось. Высокий худой блондин скандинавского типа, с такими светлыми волосами, что в призрачном свете звезд они казались серебряными, и пронзительными голубыми глазами, он взвешивал людские помыслы и поступки. Сергий держал маленькие золотые весы и набор серебряных гирек.
Крепкий и ладный паренек со светло-русыми волосами, пытливыми золотисто-карими глазами и россыпью веснушек на лице олицетворял Силу. Кирилл (или Кирюша, как в силу его молодости, называли остальные) был слегка застенчив, поэтому он шел опустив голову и сосредоточив все свое внимание на увесистом посохе, который он держал в правой руке. Он мог дать человеку сил преодолеть все испытания, выбранные им в своей судьбе, а мог наоборот, лишить силы того, кто заполучил ее неправедным путем или использовал не по назначению.
Невинность носила красивое имя Любомила, но все звали ее Ладушкой. Нежная юная девушка в длинном белом одеянии, она вот уже много лет оставалась все такой же чистой и непорочной душой. Волосы у ладушки были длинные, русые, она заплетала их в тугую косу. Фарфоровая кожа Ладушки будто светилась изнутри, отчего девушка казалась каким-то неземным созданием. Впрочем, она таким и была. В руках Ладушка несла маленький букетик примул.
Воплощением красоты являлась статная и величавая женщина средних лет. Это была красота спелого наливного плода, или цветка, уже изведавшего вкус пчелиного меда. Следом за хрупкой невинной Любомилой шла Мать, Богиня Плодородия и символ женского начала Вселенной. У нее были округлые бедра, пышная грудь, каштановые, слегка волнистые волосы, и добрые, смеющиеся темно-карие глаза. В отличие от остальных, Красота шла нагая. Женщину по имени Степанида, являвшуюся воплощением прекрасного, сопровождала тенью сиамская кошка.
Седая, сгорбленная старуха с резкими чертами лица олицетворяла собой Провидение. Она определяла каждому его предназначение и следила, за тем, чтобы каждый испил свою чашу. Она носила имя Жанна. Другие ангелы потихоньку шептались между собой о том, что она, возможно, определила и их судьбу, и свою собственную. Один взмах украшенного изумрудами и рубинами жезла с витиеватой резьбой – и одному доставалась сладкая доля, а другому горькая. Спустя совсем немного времени Анна будет задавать сама себе вопросы без ответа – имеет ли право каждый из них делать то, что он делает. И кто определил жребий самой Анны и ее избранника? Впрочем, обо всем по порядку. 
Ангелы вошли внутрь деревянной церквушки. Пока они шли по мосту, жители города осеняли себя крестным знамением, снимали головные уборы и низко кланялись в сторону их бриллиантового пути. Никто из них не замечал этого, или просто не обращал внимания. Они не стали задерживаться внутри церкви, а сразу же поднялись на колокольню. Вокруг них вихрем закружился ветер, разметав одежды ангелов, играя с их волосами, и унося прочь несколько белоснежных перьев. В темном небе над ними засверкали зарницы, откуда-то издалека донеслось рокотание грома. Пошел дождь – забарабанил крупными каплями по крыше. Внутри каждой капельки переливалась маленькая радуга. С высоты к ангелам потянулись отдельные тоненькие лучи голубоватого света. Их становилось все больше, они объединились в одно нисходящее с небес свечение. Наравне с радужными капельками, завывающим ветром, голубоватым светом, к ангелам спускались язычки не обжигающего пламени.
Анна подняла свой меч. Она держала его острием вверх на вытянутой руке, тяжелый старинный меч, имя которому было Несущий Разрушение. Сила небес шла к ней в руки, переходя с острия на рукоять, согревая ладони и заставляя сердце биться быстрее.
Равновесие, Любовь, Сила, Невинность, Провидение и Красота потянулись, как и Анна, за верой и испытанием. Согревающий, но не обжигающий огонь сходил с небес, наполняя тех, кто открывался ему, помогая тем, кто верил в свет, несмотря на окружавшую их кромешную тьму.
Когда обряд был закончен и Красота окончательно присоединилась к своим братьям и сестрам, кошка, сопровождавшая ее, и до этого момента сидевшая тихо, выгнула спину и зашипела куда-то в пространство.
Налетел сильный порыв ветра и распахнул  полы плаща черного цвета, в который; с ног до головы, оказался закутан незнакомец. На нем был черный атласный костюм – пиджак, бриджи, чулки и туфли.  Костюм удачно завершали жабо из черных бретонских кружев, украшенное огромным бриллиантом чистой воды и легкая черная трость, которую незнакомец держал в руках в черных перчатках. Лицо юноши на первый взгляд могло показаться даже юным, но на нем уже лежал отпечаток какой-то потусторонней грусти. Волосы его были черны как смоль. Крупный орлиный нос резко контрастировал с выпирающими скулами, а тонкие губы казались бескровными. Юноша был неестественно бледен, будто ему совсем чужд солнечный свет. На бледном лице зеленые глаза незнакомца производили прямо-таки магическое впечатление.
- Вечер добрый, - Начал он, рассматривая по очереди каждого из ангелов. Дольше всех его взгляд задержался на Анне. Он будто раздевал ее глазами. Сергию он одобрительно кивнул, видимо, соглашаясь с какими-то своими мыслями, Ладушку будто - бы не заметил, а Красота оставила его равнодушным.
- В тебе есть разрушение, - продолжал он, глядя Анне в глаза. – Странно, я не замечал этого раньше. Ты для меня была всего лишь маленькой сучкой. Но теперь я вижу в тебе нечто большее – ты недавно кого-то потеряла. Ты его любила? – Неожиданно в голосе незнакомца послышались нежные и участливые нотки.
Анна отшатнулась от него. Она чувствовала страх, презрение, но к ним примешивалось еще какое-то странное чувство, от которого кружилась голова.
- Что тебе нужно, Люцифер, Князь Тьмы? – Спросил Сергий. При этом он посмотрел на Анну.
- О, всего лишь засвидетельствовать свое почтение новому Орудию в руках Божьих, - отвечал Люцифер. – Она согласилась? Или ее никто не спрашивал? Впрочем, зачем я это говорю, - продолжал он. – Еще хочу выразить свое соболезнование вот этой малышке – Люцифер указал на Анну. – Тяжеловато тебе пришлось? – Обратился он к девушке.
- Ты зря тратишь время, - Сказала Анна. – Тебе лучше уйти. У тьмы своя правда, а у света своя.
- И как тебе твоя, светлая, правда? – Будто не замечая остальных, говорил Люцифер. Тот, юноша ангел с внешностью античной фрески, ты думаешь, его убил я? Так они тебе сказали? – На губах Люцифера скользила улыбка, но глаза его были холодны.
- Так или иначе, но его действительно погубил ты, - Сказал Сергий.
- О, неужели? – Ответил Люцифер. – Это я сжег его только за то, что ему надоело изображать херувима, и он захотел отойти от дел, жениться на ней – Люцифер кивнул Анне, - и главное,  чего ему хотелось больше всего – это завести детишек. О, прошу прощения, не завести, а родить. А родить она не могла – Люцифер снова кивком указал на Анну. – И этот дурачок пришел ко мне, валялся у меня в ногах, на коленях умоляя отпустить его вместе с его невестой и позволить им жить мирно и счастливо. О, чуть не забыл! – Добавил он. – Он пришел ко мне, только после того, как ему отказали здесь. Я ему тоже отказал, но я видел, что вы все были рядом с ним, когда он ползал на коленях. И когда я ему отказал, вы наказали его. А Анне сказали, будто бы Василия убил я.
- Прекрати, - Закричала Анна и бросилась на Люцифера. Меч в ее руках засверкал, будто его выковали из звездного света.
Люцифер слегка отстранился, но Анна сумела слегка оцарапать его щеку. Порез кровоточил. Не смотря на это, Люцифер засмеялся. Создавшаяся ситуация его явно забавляла.
Анна скорее почувствовала, чем поняла, что все именно так и было. Разум отказывался ей повиноваться. Василия убили. Ей показалось, что остальные знают немного больше, чем говорят ей, но она запретила себе думать об этом. Гораздо проще не думать о том, что тебя гнетет, чем посмотреть в глаза проблеме. Теперь ее меч обратился против ее братьев. Упала раненая ладушка, схватился за рассеченное горло Сергий. Юрию удалось задеть ее одной из своих стрел, и в тот момент Анна не придала этому значения. Над Сергием плакала Степанида. Жанна высоко подняла свой жезл, но Анна сумела выбить его из рук старухи. В этот момент Кирилл обманным маневром оказался позади Анны и сбил ее с ног. С неба снова стали падать капельки дождя и сходить язычки пламени. Но теперь, вместо того, чтобы нести в себе силу, они несли разрушение. Вода разъедала кожу Анны будто кислота, огонь сжигал ее до костей. В агонии перед Анной пронеслось видение – так же как она, умирал и Василий. Анна закричала. Последнее, что она запомнила, было то, что она катится в бездну по хрустальному мосту, теряя перья из своих крыльев. На прозрачном, будто слеза, камне оставались следы ее крови.
А на череде темных туч высоко над ними стоял в своем демоническом великолепии Князь тьмы. Он наслаждался своей черной работой. Впервые за многие тысячелетия ему снова стало интересно. Единственное, зачем следует жить – это когда тебе интересно.
Воды озера снова сомкнулись над странным затопленным городом. Хрустальный мост стал растворяться в воздухе, будто мираж. Сначала закачались перила, затем задрожал сам мост и расплылся туманом над поверхностью озера. Ангелам предстояло найти нового хранителя равновесия. Степанида, Кирилл, Юрий, Любомила и Жанна стояли над телом Сергия. Самый мудрый из Ангелов лежал забрызганный кровью,  а его голубые глаза навсегда закрылись. Ладушка зажимала рану на плече, но другие Ангелы не помогали ей остановить кровь. Растерзанное, обожженное тело Анны лежало на берегу острова, у самой воды. В нем еще теплилась жизнь, несмотря на чудовищные ожоги. Степанида первая заметила, что Анна еще жива. Она, было, направилась к девушке, но Кирилл остановил ее.
- Она ослушалась нашего небесного Отца, - сказал он. – И не заслуживает медленной смерти. Если Он решит пощадить ее, то пошлет на нее еще Огонь, дабы Анна очистилась. Оставь ее!
Степанида, Ладушка, Жанна и Кирилл уже улетели, а Юрий все стоял и смотрел на воду, сомкнувшуюся над телом Сергия. Жители подводного города позаботятся о нем и устроят достойное прощание его телесному пристанищу. А божественная искра, мерцавшая в его душе, перейдет другому. Ангелы найдут нового хранителя равновесия и проведут обряд посвящения, как сегодня, со Степанидой. Женщина не испугалась своего дара, и найти ее было легко. Да и на место Анны теперь встанет кто-то другой. Юрий посмотрел на истерзанное существо у кромки воды. Не смотря на перенесенные страдания, Анна не произнесла ни звука, за исключением одного единственного крика – стона. Теперь она лежала без сознания. Никто не собирался облегчить ее участь, и в глубине души Юрия вспыхнула жалость. Он все же нес людям Любовь, а ее невозможно дарить, не испытывая этого светлого чувства самому. В голове у Юрия мелькнула безумная мысль. Если об этом узнают, то и его, несомненно, накажут подобным образом. Как Василия, как Анну. Но все же он решился. Юрий приготовил стрелу, и, натянув тетиву, метко послал ее к цели. Стрелял он без промаха, и стрела всегда находила сердце, которому предназначена. Анну он ранил в битве, тот, кому предназначалась эта, принял облик человека. Анне удалось его оцарапать, и у Люцифера брызнула кровь. Значит и сердце у него имеется. Юрий надеялся, что Степанида. Ладушка, Жанна и Кирилл потеряли много сил, а Бог слишком занят, чтобы следить за маленькими проказами Ангела, несущего любовь.
Анна лежала неподвижно. Боли она уже не чувствовала, сознание металось между бодрствованием и забытьем, а душа находилась между жизнью и смертью. В какой-то момент Анна стала приходить в себя и почувствовала в руке зажатый осколок своего меча. Он сломался, но не потерял своей силы. Анна знала, что нужно делать. Она чуть приподнялась, еще крепче сжала осколок, чтобы обожженные, сочащиеся кровью руки не дрожали, и прицелилась в свое сердце. Вдруг ее израненные пальцы  легла чья-то рука в перчатке. Люцифер медленно отвел ее руки с осколком меча в сторону. Он, внимательно осмотрев Анну, сказал:
- Потерпи! Ты сильная! И ничего не бойся!
Он произнес древнее заклинание, и вода в озере окрасилась кровью. Вернее, она превратилась в кровь. Люцифер подхватил Анну на руки и вошел вместе с ней в воду. Кровавые воды омывали сожженную плоть, и ткани стали быстро регенерироваться. Скоро все ожоги затянулись свежей розовой кожей. Анна открыла глаза и посмотрела на своего спасителя осмысленным взглядом. Люцифер улыбался. Он поставил Анну на ноги и несколько мгновений просто смотрел на нее. Затем он провел руками по ее телу, гладя, лаская и дразня одновременно. Кровь Анны забурлила, как плескавшаяся вокруг них кровавая вода озера. Люцифер поцеловал Анну, очень нежно дотронулся до ее губ, затем стал более настойчивым. Руками он ласкал грудь Анны. Внезапно, будто ему надоело сдерживаться, Люцифер неистово прижал Анну к себе, сливаясь в едином ритме с бешеным стуком сердца девушки. Анна никогда не испытывала ничего подобного. Боли не было, Анна чувствовала лишь невероятное возбуждение, ей казалось, будто она умрет, если ее спутник остановится хоть на секунду. С Василием у Анны было совсем по другому. Ангелам не запрещалась любовь, но детей они иметь не могли, вот почему Анна и Василий хотели стать обычными людьми. Анна в последний момент испугалась обратиться к Сергию и остальным с такой просьбой, а Василий не побоялся. Он знал, что Ангельские крылья – это дар, и отказываться от него нельзя. Видимо, он действительно любил Анну, раз пошел на такой поступок. Люцифер почувствовал, что в мыслях Анны появился ее прежний возлюбленный. Теперь Дьявол не соблазнял и ласкал, а брал то, что принадлежало ему по праву. За секунду до того, как раствориться в его страсти, Анна обхватила его бедра ногами, заставляя его войти в нее еще глубже. Запрокинув голову, она громко расхохоталась. Так, будто не было больше потерянной любви, убийств, страшных ран и страха за будущее. Так, будто теперь ей будет принадлежать весь мир. Анна закрыла глаза и полностью отдалась своему любовнику. Он учил ее любви всевозможными способами, а она следовала за ним, как покорная ученица. Воспользовавшись этим, он принял свой истинный облик, но Анна унеслась так далеко, что не заметила этого. Грубая короста царапала ее зажившую кожу, когти рвали ее тело, золотые глаза горели безумием. А вокруг них плескалась кровь.