Мельница

Кормили в «Золотой гангрене» более чем сносно. И старое выдержанное пиво, и копченая голяшка с приправой из отборного тмина и горячие ячменные лепешки лучшего желать не оставляли. Тут всегда хорошо кормили. Разумеется, предварительно убедившись в платежеспособности. По внешнему виду, например. А если этот самый внешний вид особого доверия не вызывал, то без затей требовали показать деньгу. Исключением в этом смысле, говорят, был только я и только один раз.
Впервые объявился я в этой корчме в виде вовсе уж предосудительном. Но накормили, напоили и вообще, привели в полный порядок меня в тот день, а вернее, в ту ночь совершенно бесплатно. Грязный, в разорванной одежде, босой на одну ногу (кажется, правую) и залитый кровью (хорошо хоть, не своей), я тогда повалился прямо на пороге. Голова плыла, раскачиваясь, словно лодка, тело ломало во всех сочленениях. Обычно подобного рода явления меня беспокоят не так сильно, если входить в транс и выходить из него своими силами. Но в ту ночь из-за недосыпа я вынужден был применить кое-какие эликсиры, не то быть бы беде. И все равно, несмотря на все ведьмацкие приемы и настойку шаама, тот сволочной пес-плотоед здорово повалтузил меня по улице Гончаров.
Три дня, вернее, три ночи я выслеживал это здоровенное порождение Тьмы, успевшее к тому времени сожрать шестерых ночных прохожих. Пятеро их них были обычными припозднившимися горожанами, решившими на свою беду спрямить путь через Глиняные Трущобы. А один, опознанный только по башмаку, оказался знаменитым ночным грабителем по кличке Засов. Башмак этот с характерной пряжкой был надет на то, что Засова осталось – на левой ноге. Остальная же часть известного татя сгинула в желудке плотоеда. Стража, вызванная населением и усиленная тремя шерами-волкодавами, ничего путного не совершила. Первыми, науськанные, бросились в бой огромные собаки. Однако чудовище, вооруженное трехвершковыми клыками, по весу превосходило всех их вместе взятых и передавило шеров словно котят. Один из стражей, рискнувший пульнуть в плотоеда арбалетной стрелой, разумеется, промазал и разделил участь волкодавов, а остальные – благоразумно ретировались. Научно выражаясь, задали стрекача. И пока власти неспешно и обстоятельно решали вопрос о модусе дальнейших действий по усекновению напасти, под руку местному населению попался я. Умудренные опытом, жители Гончарных Трущоб не стали ждать, что еще бестолкового смогут удумать в городской ратуше, деловито скинулись, кто сколько мог и собрали приличную сумму. Каковую и предложили ее мне за изведение зверюги насмерть. Две первые ночи прошли впустую, и я только оттоптал собственные пятки. Улицы были пусты, словно мой кошелек. Помнится еще, хозяин «Золотой Гангрены» хихикнул, дескать, до чего ж страшного ведьмака наняли! Вон, от одного только его вида у чудища аппетит пропал. Злой я тогда был, не выспавшийся потому как, и предложил этой морде ради пущего веселья сопровождать меня ночью. Шутки моментально прекратились. А пива, между прочим, в очередной кружке после отстоя пены оказалось на палец меньше, чем положено. Сукин сын!
Ночь. Третья ночь. Безлунная и беззвездная. Темень стояла такая, что даже, не карауль я зловредного убийцу, а пробирайся, скажем, к даме давно изученным путем, все равно пришлось бы открывать верхний взор. В противном случае, можно было собрать на сапоги все нечистоты, которые густо усеивали мостовую. Или, что еще хуже и позорнее, поскользнуться и шлепнуться как раз в одну из ароматных куч. Удивляло лишь одно – доходы мастеров глиняного дела были не настолько велики, чтобы они (мастера, то есть) смогли произвести такое количество дерьма. Это сколько же надо съесть? Впрочем, удивление вызывало еще одно обстоятельство, тоже связанное с загаживанием улицы. Совершенно непонятно, откуда дерьмо на улице бралось вообще? Днем никто на мостовой, разумеется, не испражнялся, но к темноте кучи возникали как по волшебству - повсеместно и в неимоверном количестве.
Сапоги на кожаной подошве не издавали ни звука. Стопа мягко ступала по брусчатке. Зеленовато мерцали в верхнем взоре сплошные заборы с запертыми окованными воротами и неприметными калитками. Вокруг, я знал, хватало темных ниш и подворотен, куда мог бы спрятаться ночной грабитель, выцеливающий позднего прохожего. Но сегодня такого можно было опасаться. Зловещая слава пса мигом разогнала любителей поживиться за чужой счет. Мои скорбные размышления о соотношении прибылей гончаров и количеством нечистот на их улице внезапно были прерваны легким шорохом и запахом мокрой псины, перемешанным с отчетливой гнильцой. Я замер на несколько мгновений, тело привычно пришло в боевое состояние. Еще больше обострились зрение и слух, мышцы стали мягкими и пластичными, казалось, само Время замедлило ход. Я тихо и глубоко выдохнул и отпрыгнул на середину улицы. Фрой с тихим шелестом выполз из ножен и уставился вперед и немного влево. Да, он там, прямо за поворотом. Я прислушался и на грани обостренного восприятия ощутил мерное дыхание затаившегося крупного зверя. Мы оба охотились. Охотились друг на друга. Оголодавший от безденежья ведьмак и оголодавшая от безлюдья тварь. Давать противнику преимущество, выскакивая на перекресток, я не собирался. Пальцы левой руки привычно сплелись, губы прошептали заклинание, и через несколько мгновений шарик, источающий мертвенно-белесый свет, ослепительный при внешнем взоре, полетел на скрещение узких улиц. Костяно ударился о мостовую, зашипел в очередной куче и распался веером мелких огненных брызг. Пес не выдержал первым. Гибким движением он почти бесшумно выскочил из-за угла и клацнул зубами, вызывающими искреннее уважение. Уйдя вольтом влево, я попытался с ходу достать его мечом, однако зверь оказался на удивление ловким и резко остановился, уперевшись всеми четырьмя лапами в брусчатку. Клинок лишь впустую свистнул у него перед мордой. Некоторое время мы ходили друг вокруг друга и пытались атаковать. Пес выбрасывал голову далеко вперед и щелкал пастью, а я норовил зацепить его мечом. Все попусту! Защита у каждого из нас превосходила возможности атаки противника. И я и плотоед уверенно уворачивались от выпадов, а вот достать друг друга не могли. Надо было спровоцировать зверя на опрометчивый поступок, так как организм постепенно рассасывал выпитую настойку шаама, и действие эликсира постепенно сходило на нет. Я снова атаковал размашистым декстером, конечно же, промахнулся, используя силу маха, сделал полный оборот, замер в защитной позиции и ощерился острием. И тут же сделал шаг назад, прикинувшись нерешительным. Плотоед купился на это, оскалил клыки и метнулся ко мне. Сделать решающее движение челюстями ему помешал выставленный косо вверх меч. Уходя от острия, зверюга откинула голову назад и просто опрокинула меня - ударила грудью, покрытой свалявшейся, вонючей шерстью. Я больно стукнулся лопатками о мостовую, но голову успел подогнуть и избежал знакомства затылка с брусчаткой. Фрой словно сам собой длинным движением ужалил вверх. Лежа между передних лап гигантской собаки, я промахнуться не мог никак, но вместо того, чтобы вспороть зверю брюхо, острие меча глубоко вонзилось ему в кость грудины. Обезумевшее от боли животное с воем ринулось вдоль улицы. Не менее громко завыл и я, крепко удерживая меч за рукоять и не менее крепко прикладываясь ко всем без исключения камням на мостовой. Сколько продолжалось это безумное волочение, сказать не могу. Но одежда была изодрана в клочья, непонятно как я умудрился посеять один сапог, а про шишки, синяки и ссадины – лучше и не вспоминать. И вдруг почувствовал, что фрой высвобождается, рванул рукоять чуть в сторону и рубящим движением располосовал псу брюхо от грудины до внушительных причиндалов. Дальше случилось самое неприятное. Сначала на меня вывалилась груда омерзительно воняющей требухи, а потом – сверху придавило уже сдохшим плотоедом. Шуму мы с псом наделали предостаточно, однако ни одна сволочь на улицу и носу не высунула. Ни одно окно огоньком не затеплилось даже когда с псом было покончено. В общем, выбираться из-под туши плотоеда и сбрасывать с себя ее содержимое мне пришлось без посторонней помощи. И без посторонней же помощи тащиться, едва переставляя ноги, к «Золотой Гангрене». На пороге которой я и свалился с ног.
Совсем маленький оркестрик, состоящий из пары виол и лютни, весело и неутомимо наяривал. Пела Суан, худенькая девушка-ланнита с ангельским голосом. Озорные куплеты «Златопряхи» в ее исполнении здорово поднимали аппетит и настроение. Многие постояльцы в такт мелодии громко стучали кружками по дубовым столам, одновременно требуя добавки. То, что это, тщедушное на вид, создание увеселяло публику, знающих людей ни в коем случае в заблуждение ввести не могло. Ланниты – прирожденные воительницы, с младых лет приучаемые пользоваться всем, что колет, режет или иным способом вредит здоровью. И очень часто они приглашались в подобного рода заведения в качестве вышибал. С помоста певица прекрасно обозревала все питейное пространство, и в случае чего не постеснялась бы навести тишь и порядок самым радикальным способом. Если этого кто-то не знал и позволял себе лишнего по отношению к заведению - что ж, значит, родился он под несчастливой звездой. Всего-навсего. Море рядом, а мешок с камнями найти в порту несложно. Так что концы в прямом смысле прячутся в воду. Количество подобного рода неосведомленных, кстати, никакого значения не имеет. Гавань в Поэле большая. Одна из самых больших на побережье.
Стол, за которым я восседал, тоже обладал целым рядом замечательных качеств. Во-первых, он был настолько маленьким, что второй едок с кружкой и закуской за ним просто бы не поместился. Следовательно, никто ко мне и не подсаживался. Во-вторых, стоял стол у самого прохода, что позволяло совершенно беспрепятственно пошлепывать по упругому заду снующую туда-сюда девушку-разносчицу. Она, обремененная огромным подносом с пивными кружками, была лишена возможности протестовать, и только попискивала что-то игриво-недовольное. Или недовольно-игривое. В-третьих, что самое главное, с моего места прекрасно была видна входная дверь, поэтому я никак не пропустил бы того, кого ожидал.
За соседним столиком шлепали карты. Красномордый гном, поперек себя шире, с растрепанной рыжей бородой и бровями, сросшимися на переносице, азартно сражался в «Три стельки» с эльфом-полукровкой. С первого же взгляда становилось ясно, что бородатого обувают. Причем, старательно и с большим знанием дела. Процесс был поставлен на широкую ногу. Вокруг их стола крутился, то и дело поднося обоим выпивку, соотечественник остроухого. Он беззастенчиво заглядывал гному в карты и веселым голосом их перечислял. При этом оба эльфа громко хохотали, делая вид, что смеются над чем-то забавным, не имеющим к игре ни малейшего отношения. Гном вежливо улыбался, но не понимал ни словечка. Безобразие это я постановил пресечь, но особенно не торопился, поскольку рыжебородого тоже надо было примерно наказать. Какого, спрашивается, беса он уселся играть в незнакомом городе, в незнакомом месте, да еще с незнакомым типом? Пусть чуток потрясет мошной, в другой раз будет осторожнее.
Наконец, сумма, выигранная, а вернее, отжуленная ловкой парочкой остроухих, достигла неприличной величины. Гном в кряхтеньем полез в кошель за новой порцией монет.
- Aiya, aerelle! Anta ro’sulle nin, iquista! – с невинным лицом я обратился к эльфу-игроку на Старшей Речи.
Обоих прохвостов словно ожгли плетью, и они злобно на меня уставились, не торопясь выполнить вежливую просьбу передать солонку.
- Elyae naut'kyn? – прошипел игрок, ощеривая мелкие остроконечные зубы, - Paluhta lye ro’sulle!
- Нет, я не слепой. И солонку прекрасно вижу. Как и еще кое-что! – я перешел на Всеобщий Язык.
Гном поднял на меня ласковый от выпитого пива взор и тоже подал голос.
- А, ведьмак! Ты ж по-ихнему понимаешь, - он пришлепнул карты на стол рубашками вверх, - Чего они все ржут? Небось, срамные побасенки травят, гогочут, а я не понимаю ни хрена...
Я усмехнулся и кратенько изложил гному диспозицию, от чего у того глаза полезли на лоб, а топор сам собой - из-за кушака. И через мгновение рыжебородый уже стоял в проходе, чуть присогнув короткие ноги.
- Так, - пророкотал он и многозначительно покачал топором, - А ну, монеты на стол, пырово1 отродье!
Далее он присовокупил про эльфов такое, что я даже заслушался. Не иначе, коротышка очень долго вращался в обществе троллей, обычно-то гномы несколько более сдержаны на язык. А тут емко и не без вдохновения были помянуты близкие и дальние родственники остроухих. А также была приведена нелестная характеристика высших эльфийских божеств, с попустительством отнесшихся к тому крайне прискорбному факту, как появление на свет их самих.
Потом события, понятное дело, стали раскручиваться по привычной стремительной спирали. Я лишь успел привстать с лавки, а в гномьи бока с двух сторон уже уткнулись острия мечей полукровок. Положение его было насквозь проигрышным, но отступать гном не торопился, злобно жевал бороду и маленькими глазками стрелял по сторонам, выискивая брешь в позиции эльфов.
- Убирайся, пока цел! - рявкнул на него тот, что играл, и легонько пырнул мечом.
- А с тобой, ведьмачья морда, мы потом еще разбе… - начал, было, разносчик, но тут же заткнулся. Мой верный фрой в этот момент острым концом задирал вверх его подбородок. В корчме повисла мертвая тишина. Потасовка в таверне - дело обыденное, а посмотреть на потеху со стороны всегда приятно. Так что, постояльцы не спешили покидать собственные места и соваться в драку. Корчмарь – тот даже не перестал протирать грязной тряпкой очередной стакан. Молчание затягивалось. Справа от меня явственно шлепнули ладони – кто-то уже успел на кого-то поставить. Краем глаза я засек, что певица напружинилась, но в дело вступать не торопилась, поскольку посягательства пока касались только телес посетителей, но никак не имущества «Золотой гангрены». Можно было не сомневаться – первый же разбитый горшок или порубленный стол заставят ланниту показать, на что она горазда. Ага, правое ее плечо ниже левого, рука – вдоль тела. Значит, достанет нож из-за голенища изящного сапожка. Двое из нас четверых оказались в западне – гном и эльф-разносчик, атакуемые сразу с двух сторон.
- Мечи на пол! – вдруг раздался со стороны входной двери громовой бас, - Ладони на стол, мур2 вам всем в грызло! Кому сказано? Я краем глаза стрельнул в сторону вошедшего и обомлел – на ступенях во всей своей гигантской красе возвышался старый знакомый Ваас с чем-то вроде алебарды в лапищах.
- Мне чё, повторять? – рявкнул он так, что на одном из столов зазвенели друг о друга две пустые кружки. Тролль спустился еще на одну ступеньку.
- Мечи на пол! Или я оторву вам все восемь яиц, тщательно перемешаю и каждого заставлю по два сожрать!
Ну, ничего себе! Тролль, умеющий бойко считать до восьми – это что-то новенькое в моей жизни. Первым красноречие Вааса оценил гном. Он выпустил из ладони топор, но на всякий случай наступил на него каблуком. Троллья рожа ничего хорошего не обещала, поэтому и оба меча чуть погодя тоже звякнули о пол. Только мой фрой проявил своеволие и, сопровождаемый ладонью, умело прыгнул на свое место - в ножны. Изумленный таким нахальным неповиновением, тролль выпучил на меня глаза, приготовился свершить возмездие, но тут же узнал, и древко алебарды остановилось на полпути к моему подбородку.
- А, здорово, Ханта, - бросил он, словно мы расстались только позавчера, - Отойди-ка.
Я сделал шаг назад.
- Собирай манатки, недомерок безмозглый, и пропади с глаз моих! – Ваас моментально оценил всю ситуацию и в рекордно короткий срок провел исцеление гнома от дремучей доверчивости. Тот не заставил себя долго упрашивать. Прихватил топор, пожитки, сгреб со стола большую часть проигранного и исчез. При этом он уже на ходу единым глотком прикончил то, что оставалось в кружке. И был таков. Тролль одобрительно хмыкнул и перешел к главному блюду, продолжавшему держать ладони на столе и одновременно глодать меня злобными взглядами. Древко алебарды, изначально предназначенное для моей персоны, с хлюпом погрузилось куда-то под ложечку полукровке-разносчику. Тот безмолвно осел на грязный пол.
- Позорим расу, Хольм? – ласковым, но не предвещавшим ничего хорошего голосом поинтересовался тролль, - И в который уж раз, несмотря на все мои просьбы? Лопнуло мое ангельское терпение, воронье гнездо тебе в….
С этими словами Ваас точным движением рукоятки алебарды отправил на пол и жулика-главаря. Небрежно отодвинув ногой судорожно пытавшихся вдохнуть эльфов, тролль хозяйственно прибрал их мечи, уселся за стол и громко потребовал выпивки, каковую корчмарь немедленно приволок в количестве трех гигантских кружек. Я продолжал удивленно пялить глаза на эту груду мышц, не только умеющую считать, но и рассуждающую о позоре рас.
- Садись и закрой пасть, не то зенки выпадут, - совершенно нелогично заявил тролль и в два глотка осушил свой первый жбан, - Мне, как ты понимаешь, совершенно наплевать на все расы, как вместе взятые, так и по отдельности. И уж тем более, на полукровок. Но порт платит мне деньги за то, чтобы на моей территории не случалось ничего, что может отбить у кого-то охоту приехать сюда повторно и оставить хоть малую толику монет. А этих прохвостов уж сколько раз просил играть, не обдирая внаглую постояльцев. Чем только не просил! И сапогами просил, и кулаком, и плетью…
Я привожу тут рассуждения Вааса столько подробно, чтобы было понятно, о чем он говорит. На самом деле его речь была краткой, емкой и насыщенной характерной тролльей похабенью. Впрочем, смысл оставался неизменным.
- А ты куда смотришь, куриная жопа?! – тролль поворотился корчмарю, мгновенно спрятавшемуся за стойку.
Тут только я обратил внимание, что мой старый знакомый одет в камзол городского стражника. Сбегавшие по рукаву мелкие медные звездочки о семи лучах означали должность не меньше, чем начальника квартального караула…

- Ага, вот и перебрались в Поэль – продолжал тролль в промежутках между гулкими глотками, - А то работы в долине никакой, не к оркам же наниматься! И дети подросли, тесно в пещерке стало. А тут – красота! Жилье казенное, одежка-обувка – казенные. Во, топор – и тот казенный как жопа писаря! И еще сверх того жалование плотют. Ты Мину помнишь? Во, какая выросла! Морда – во! В остальных местах – тоже во! Почище Скууле!
Ваас даже поставил кружку на стол, чтобы сподручнее было обеими руками показывать, какая стала Мина в морде и в прочих местах.
- Замуж, небось, просится.
- Здрассь! Я уже дед! – гигант мечтательно закатил глаза, - А сколько самогонки на свадьбе вылакали! Представь себе, все эдельвейсы на нее в округе пособрали к едрене фене.
Я старательно представил себе, сколько могли собрать эдельвейсов прыткие по горам дети тролля и сколько из них можно нагнать самогонки, ужаснулся и уважительно посмотрел на собеседника.
Во время всего разговора я не забывал внимательно посматривать на дверь, и, наконец, мое терпение было вознаграждено. В корчму проник худощавый парень неопределенного возраста с холщевым мешком за плечами. Форма мешка знающему человеку чистосердечно признавалась в том, что в нем содержатся небольшой арбалет, сверток с короткими болтами и прямой кинжал-спарта, очень популярный среди местной вороватой шпаны. Юноша с порога обвел помещение недоверчивым взором, несомненно, меня узнал, но подходить не торопился. Ну, еще бы! То, что я пребывал в компании старшего караульного, его никак не устраивала. И дело тут в принципе, а вовсе не в том, что на данный момент никаких претензий Ваас предъявить бы ему не смог. Смык, так звали молодого человека, небрежно откинул сальную челку с глаз и направился к стойке. Бегать за местным пройдохой не самого высокого пошиба было не достойно ведьмака, пусть даже пропивающего в «Золотой гангрене» последние медяки и прикидывающего, где бы устроиться на бесплатный ночлег. Как только в тот раз гончарное сообщество расплатилось со мной за плотоеда, открытый кредит в корчме был совершенно справедливо закрыт. А два последних месяца оказались для меня и вовсе «холостыми». Так бывало не раз, но найти хоть какую работенку, в конце концов, я не отчаивался. Наверное, только зря за этим завернул в Поэль. На проселках надобность в подобных мне личностях возникала все-таки чаще, хотя и не была столь высокооплачиваема, сколь в городах.
- Эй, Смык, двигай сюда, - я небрежно помахал рукой. При этом имени Ваас прекратил глотать, но делать охотничье-страшную рожу не торопился. Парень независимой походкой подошел к нашему столу, вызывающе глянул прямо на тролля и уселся напротив.
- Сядешь, когда пригласят, босяк, - булькнул поверх кружки стражник. Я положил руку на его плечо.
- Мне передали, что ты меня искал.
- Угу, некто просит встречи со знающим ведьмаком. Я увидел тебя на Лебяжьей улице и…
- Кто?
Смык прожал плечами и усмехнулся.
- Где и когда?
Смык усмехнулся еще раз и мотнул головой через плечо.
- Да прямо тут. Делать мне нечего, как переть тебя через весь город за гроши. Второй этаж, каморка сразу направо. Двое. Средних лет. Деревенщина, хоть один и с мечом. При кошельках, так руки и чеса…
Пройдоха осекся, косо глянув на Вааса, который утопил в пиве смешок.
- За наводку мне полагается…
- Расценки мне известны. Сейчас я встречусь с теми, кто меня искал, и выясню, сколько тебе уже заплачено. Посиди тут, если они были недостаточно щедры, я вернусь и оплачу разницу.
Тролль еще раз фыркнул в пиво и сделал вид, будто собирается пересесть так, чтобы перегородить своей тушей проход. Однако Смык уже вскочил.
- Те двое были в достаточной мере щедры, Ханта. Удачи!
С этими словами парень порскнул к двери, так и позабыв на стойке заказанную выпивку.
- Эх, надо было сукиного сына за сидор подержать, - мечтательно произнес Ваас, оглянулся на корчмаря и требовательно грохнул кружкой по столу, - Эй, наливай еще! Куда, паскуда?!
Один из эльфов, придя в себя, попытался ползком исчезнуть, но тролль метким и сильным пинком привел его в прежнее состояние.
- Схожу, узнаю, может, что дельное, - я поднялся.
- Ага, я тебя подожду, не торопись, поторгуйся, сколько надо, - увидев, что я собрался расплачиваться последними медяками, Ваас возмущенно взревел, - Ложь свою мелочь взад! Не хватало, чтоб тут с моих гостей денег брали!
Я усмехнулся и поблагодарил тролля кивком. Нечего выкобениваться при пустом-то кошельке, потом сочтемся.
Дверь в каморку я распахнул спокойно, без стука, не ожидая никаких подвохов. Ведьмаков во всеуслышанье ищут не для того, чтобы пристукнуть в людном месте или обобрать. Первое – слишком сложно и хлопотно, второе – почти невозможно, и себе дороже потом выйдет. То есть, не та добыча. У маленького оконца за столом на грубых табуретках сидели двое мужчин средних лет. На скрип двери они одновременно повернулись ко мне, и поначалу показалось, что в «Золотой гангрене», не иначе, в пиво чего-то подмешивают. Я помотал головой, отгоняя морок. Лица у обоих мужчин были до того одинаковыми, что перехватывало дух. Так-то разница меж ними, конечно же, была. И не малая, между прочим. Один - тот, что слева – несомненно, ведьмак. Седой, кошкоглазый, седые волосы как у меня сзади в хвостик заплетены. На шее – амулет из криничного железа. Так себе амулетик, но иной раз при скрадывании хищной нежити очень способствует. Одежда дорожная, меч в праворуких ножнах – сразу видно, не единожды пользованный – стоит под локтем, к столу прислонен, зажим отщелкнут. Другой имел насквозь духовнический облик – дорожная же ряса с глубоким капюшоном, подпоясанная вервием ременного плетения, нательный знак потемневшего металла, в руке – непременные четки из косточек рачьей ягоды. Старинные четки, вон верхний слой уж почти совсем облез. Но лицо одно!
- Здравствуйте, добрые люди, - вошедшему по правилам положено здороваться первым.
- Здравствуйте, - ответили они хором. Ведьмак внимательно на меня посмотрел, положил ладонь на столешницу и пробормотал заклинание. От его пальцев в разные стороны, словно тараканы, разбежались голубые огоньки. Один из них сверзился с края стола, но зашипел и погас, не долетев до пола. Правильно, ничего тут обидного нет. Уж что-что, а полностью доверять человеку с физиономией Смыка не стал бы и я. Мало ли, кого приведет? Я улыбнулся и повторил простенький фокус ведьмака, только положив ладонь на дверной косяк. И постарался, чтобы светящийся «голубой таракан» добежал по стене до потолка. Что тот и сделал, но свалился оттуда мне прямо на рукав и чуть не прожег куртку. Пока я суетливо прихлопывал мерцарика ладонью, на столе возникли спрятанная до того бутыль, и третья стопка.
- Присаживайтесь, уважаемый маг, - духовник улыбнулся и указал мне на свободную табуретку, а сам занялся разливанием содержимого бутыли по стопкам.
- Домашняя, - пояснил он, - Тут, правда, не любят, когда со своим…
Я кивнул, присел и представился. Обитатели каморки тоже в свою очередь назвали свои имена. Пиво тут ни при чем. Искавшие меня двое мужчин были братьями-близнецами, чудесным образом пошедшие по разным, почти противоположным, жизненным дорожкам. Что, впрочем, не помешало им обосноваться в одном и том же, довольно обширном селении в семи днях непрерывного скока от порта Поэль. И причина, побудившая их искать помощи у ведьмака, да еще специально отправиться для этого в крупный город, была весьма существенной.

- Пропадают люди. Почти на глазах, - закончил повествование мой коллега.
У меня сложилось впечатление, что над Корованами, их селищем, распахнулось какое-то нехорошее окно «оттуда». Нежить, пока непонятно какая, буквально расселась в нем и, свесив ноги, высматривала, кого бы из неосторожных жителей схапать ночной порой и утащить в неизвестность. Неосторожных, по словам духовника, в последнее время почти не стало. Народец, как стемнеет, благоразумно на улицы не выходил. Корчмари терпели убытки, родственники пропавших кто как пытались пережить утрату – кто в церкви молился об избавлении от напасти, кто – ходил на поклон ведьмаку с той же целью. Однако общего положения ничто не меняло. Все попытки выследить и выловить исчадье тьмы оказались неуспешными. Братья ночами исходили все селище, прислушивались, принюхивались, духовник молитвы плел, ведьмак – заклинания, все на какие был способен. Все без толку. Стоило им только ослабить внимание, а точнее, заснуть, свалившись после трех неусыпных суток, как следующей же ночью пропала девушка. Как всегда, ни следа, ни оттиска магического. Ничего. Словно сквозь землю.
- Только по темному времени? Днем люди не пропадали? Только люди? Скот не исчезает?
Духовник отрицательно покачал головой. Ведьмак сидел напротив, совсем пригорюнившись. А ведь не слабый ведьмак, уж поверьте на слово. Это дело я с некоторого времени ох, как чую! Значит, надо осматриваться на месте самому.
- И что, никаких следов, никаких запахов, никакого тумана постороннего на улицах? Совсем-совсем ничего? – я все никак не мог поверить, что близнецы умудрились что-то проглядеть.
Духовник покашлял.
- Был след однажды. Один след. В том смысле, что совсем один…
Я коротко глянул на ведьмака.
- Одноногий?
- Похоже, - Тот кивнул, - Но с другой стороны – после этой находки – еще четыре пропажи.… Не знаю, что и думать.
- Кто След нашел?
Ведьмак совсем расстроился.
- Отец девушки. Той, последней…. Затер, естественно...
- Молюсь, что последней, - тяжко вздохнул его брат.

…Одноногим Странником или Туманным Дедом (на Старшей Речи – Erytelccod’de Ranyar) в нашем кругу называли одно очень интересное привидение. Встречалось оно обычно на трактах, на улицах, на тропках, даже в чистом поле, но никогда – в помещениях. Под открытым небом, короче говоря. Описывают его по-разному. То это старик, то - молодой человек, безусый еще. Совсем редко он являлся и в женском образе. Но что было обязательным – вид, словно туманный, колышущийся, чуть просвечивающий насквозь. Всегда с длинным каличьим посохом-клюкой, всегда в бесформенном балахоне с капюшоном на голове, глаз не видать. И всегда босой. Всегда, словно специально, встречному ступню являл. Сам по себе этот призрак совершенно безобиден. Пройдет мимо, головы не повернув, и все. Да только потом начинаются несчастья. С кем-нибудь из близких того, кто Туманного повстречал. И никогда с ним самим. Например, помрет родственник нелепейшей смертью, вроде бы, на первый взгляд естественной. И долго еще люди недоумевают, да в затылках чешут: как это отличный пловец в трезвом виде чуть ни в луже утонул? Или почему дровосек потомственный, раньше ложки топор в руки взявший, ни с того ни с сего длань себе или ногу отчекрыжил при колке дров? А то вдруг заболеет кто желтой оспой или чумной язвой среди полного спокойствия и благодати. И никакой эпидемии при этом не возникнет. Был человек, заболел – и нет его. Похоронили. Главное – не угадаешь, с кем точно беда случится. Еще хуже дело, когда Странника двое встречали. Тут уж точно известно, на кого Безносая пристально посмотрела. Либо один, либо другой вскоре преставится. Ни отмолы в храме не помогут, ни ведьмачьи волхвования. Да и не берутся наши маги за такое – давно известно, что попусту. Духовники – те, ясное дело, не откажут в молитве, но результат один.
Есть, правда, способ избежать несчастий. Бежать надо, сломя голову, в ту сторону, откуда Дедушка пришел. Если посчастливится след его обнаружить на влажном месте или на песке, да собственной же ногой и затереть, то считай, не было встречи той. Ошибиться невозможно. Оставлял Странник особый след. След от одной только подошвы. Будто прилетел он откуда-то, оттолкнулся от земли ногой и снова взмыл в воздух. И нет другого следа на многие сажени вокруг. Оттого призрака этого Одноногим и кличут. Но не всегда след выискать удавалось. Что, например, на каменистой почве углядишь?
Значит, просто совпадение. И ни при чем тут Странник. Не было еще случая, чтоб обнаружение и затирание Одного Следа не предотвратило бы несчастья. Во всяком случае, мне о таком не известно. Тогда, точно надо отправляться в Корованы, да прикидывать, что к чему, уже на месте. Тем паче, близнецы посулили за помощь куда больше того, что я думал запросить. Решено было, что наниматели завтра поутру отправляются домой, а я, получив сутки на соответствующие приготовления, двину вслед. Тут готовиться надо основательно. Во-первых, пока противник совершенно неизвестен. Неплохо бы посидеть в библиотеке, поскрести, может, чего и удалось бы вычитать, да вот беда, до Арнии далеко. Во-вторых, нужно озаботиться закупкой кой-какого инвентаря и снадобий. И магических и, самое главное, лечебных. Мать Первородная – и та не знает, кто, как и чем укусить может. И неизвестно, в здравии ли полном будешь, чтобы собственные силы задействовать, не надеясь на снадобья да эликсиры посторонние. Так что.… Где раздобыть флакончики с нужными мне декоктами, дюжину метательных ножей, инкрустированных серебром, и серебряные же клепки на рукава и воротник, я знал. Порт – это, знаете ли, такое место, где достать можно все, что угодно, было бы монет достаточно. В общем, я не постеснялся твердым голосом заикнуться насчет предоплаты.
Не удержался и от вопроса еще об одном, сильно меня беспокоившем. Странно немного было, что братья решили искать помощи тайно и на стороне. Духовник-то – понятно: ихний Синодиум вряд ли одобрит лишнее общение с конкурентами. Но отчего ведьмак не счел правильным наябедничать и попросить подмоги в той же магистратуре Лекториума? Наниматели немного виновато переглянулись, а потом духовник пояснил, смущенно пощелкивая четками.
- Видите ли, уважаемый Ханта, и в моей среде и в окружении брата несколько… э… косо смотрят на… э… родственность. И то, что мы, близнецы, служим в разных направлениях в одном и том же месте….
Ответ оказался обыкновенен и жизненнен, как и все, что касается людской сути. Тьма меня побери! Ну, не могло такого быть ни среди эльфов, ни среди гномов. Подозреваю, что и тролли в этом смысле от людей в лучшую сторону отличаются. В селе беда, братьям приходится с ней в одиночку бороться, а еще пуще той беды остерегаться косых взглядов своих коллег. И тут интриги, в гроб их с подковыком!

- Не, ну ты посмотри, Ханта, до чего живучие и настырные, сволочи! – Ваас развалился за столом, на котором пустые кружки уже не просто стояли, а громоздились в два этажа, - Уж который раз сапогом потчую, а все равно очухиваются и норовят уползть!
Я с интересом заглянул под стол. В данный момент оба полуэльфа мирно валялись на полу и «уползть» не могли по банальной причине бессознательного состояния.
- А этот, - продолжал тролль, - Который заводила, так еще и железяку свою попытался стянуть. Не пойму, откуда в них дерьма, глупости и упрямства больше взялось - от вашей породы или не от вашей?
- От ослов, - я выпрямился, сел на стул и потребовал выпивки.
- Чего? - удивился стражник, узрев в моих пальцах серебрушку, - Уже спроворил дело? Ты, эта, все равно, деньги спрячь. Нынче я угощаю.
- Это по какому празднику?
- А по двум сразу. Тебя, вот, повстречал – на душе приятственно сделалось. И потом, с этого вечера я в отгуле. Ага, пару дней тут пображничаю, потом получку домой попру. А то Скууле, небось, заждалась. И сынам пора укорот давать – разбаловались, дылды стоеросовые...
Ваас любовно осмотрел стол с пустой посудой. Я с улыбкой наблюдал за блаженствующим троллем.
Они появились намного раньше людей, хотя опередить в этом смысле самых старших (эльфов и гномов) не успели. Когда Мать Первородная создавала расу троллей, то по ошибке сначала снабдила их крупными телами, стальными мускулами и удивительной выносливостью. Перестаралась, ну что ж, с кем не бывает? А вот наделять потом получившихся «детишек» соответствующим количеством мозгов было бы уже опрометчивым. Выжили б они всех остальных непременно. Поняла Мать, что сыграют тролли роль кукушонка, который, едва вылупившись из яйца, тут же остальных братьев-сестер из гнезда выкидывает. Вот и вышло, что эти мордовороты искрометным умом не отличаются, зато уж силушкой не обижены, и компенсируют неповоротливость мозгов прямотой суждений, твердыми традициями и верностью слову. Средь троллей не могло быть большего позора, чем клятвы не сдержать. Присягнув, они были неподкупными старательными работниками и умелыми воинами. Понятное дело, ровно на то время, на которое заключен контракт. После этого, дав обещание служить другому хозяину, тролли с легким сердцем крушили стены уже в замках предыдущего. Ну, это в прошлые времена, когда Старшие и Младшие территорию делили, а потом все поуспокоилось. Межрасовых войн давно уж не случалось, но бытовые стычки на этой почве и поныне не редкость. Особенно в городах и крупных селениях, где и народу погуще, и выпивки в кабаках побольше, и с незнакомцем сцепиться попроще. Соседа-то селищенского, того, что свою корову в одно стадо с твоей выгоняет, обижать не так сподручно. Так что, издавна повелось, что старательных, исполнительных и прямодушных гигантов с удовольствием нанимают как на тяжкие работы, так и на службу. Воины они знатные, уж чем-чем, мечами да топорами орудовать умеют! И язык троллий звонкий и красочный, но переполненный ругательствами, как раз для подобных дел и подходит. Почитай, каждое второе слово в нем – не для употребления в приличных местах и в обществе лиц женского пола…
Дверь приоткрылась и в проем просунулась косматая морда шера-волкодава. Коричневый мокрый нос повел вправо-влево.
- С животными нельзя! - пискнул, было, корчмарь, но тут же замолчал. Вслед за волкодавом на коротком ременном поводке в проеме показался стражник. Чистокровный эльф. Высокий, стройный, жилистый, подтянутый, сильно смахивающий на битого жизнью портового помоечного кота. Он оглядел корчму и кивнул Ваасу.
- А, Гельм! – тролль привстал, - Давай сюда!
Эльф молча уселся за наш стол. Шер помостился и молча улегся у него в ногах, положив на лапы слюнявую морду.
- Гельм – мой заместитель. Ханта – лучший ведьмак, - Ваас без церемоний познакомил нас с эльфом. Тот коротко кивнул в знак приветствия. Пустые кружки были мгновенно заменены на полные, тролль тут же ополовинил свою, а Гельм лишь немного отхлебнул и поморщился.
- Зачем звал?
Тролль помесил под столом ножищами и выпихнул оттуда обоих полукровок.
- Достали меня твои родственнички! Да ты их обоих знаешь! В каталажку. И чтоб раньше, чем отощают на хлебе и воде, не выпускали.
Эльф еще раз поморщился на упоминание о родстве с жуликами, но на них самих посмотрел более чем неприязненно.
- Auflaque! Plynn a’col! – резко скомандовал он собаке, - Офлак! Бери и неси!
С этими словами Гельм, не допив пиво, встал, ухватил одного из полуэльфов за воротник и легко поволок по полу на выход. Пес взял за шкирку другого и тоже без видимого усилия устремился за хозяином. Происшествие, как обычно, не произвело на посетителей «Золотой гангрены» ни малейшего впечатления. Тут и не такое видали. Ваас заявил, что, наконец, проголодался и потребовал к очередной порции пива закуску. Убедившись, что с количеством жареной баранины корчмарь ошибиться не рискнул, он вонзил крепкие зубы в нежное мясо. Я сидел тихо, как мышь под веником, и прикидывал, куда завтра следует направиться в первую очередь, чтобы за день успеть совершить все покупки. Наверное, все мысли до одной тут же отпечатывались у меня на лице. Не переставая жевать, тролль долго смотрел на меня, что-то прикидывал, и в один прекрасный момент, громко глотнув, заявил.
- С тобой поеду!
Я удивленно поднял брови.
- Ну, чего, Ханта, глаза выпучил? У тебя ж на лбу прям написано, что наняли тебя на серьезное дело. А мне для отдыха сменить обстановку – самое оно!
- Ты ж домой собирался. Как же Скууле, сыновья?
- А чё? Завтра, пока ты по городу мотаться будешь, я домой и забегу. Успею управиться, не боись. Или тебе на разгон больше времени дали? Тогда вааще…
Я помотал головой.
- Нет, завтра в ночь отбываю. Дело серьезное. Может, подумаешь?
Отговаривать тролля, если ему что-то втемяшилось в башку – бесполезное занятие. Но я, все-таки, предпринял такую попытку.
- Оплата, правда, не высока. Так что, я поделюсь, конечно, но…
- Плевать! Можешь засунуть эту оплату себе знаешь куда? Я ж говорю, мне развеяться надо. А с тобой – точно не заскучаешь.

…На поляне стрекозиным крылышком порхал меч. Узкое лезвие то вдруг вспыхивало молнией, пересекаясь с тонким солнечным лучом, пробравшимся сквозь ветви берез, то почти пропадало и басовито фыркало при особо резких взмахах. С мечом танцевала молоденькая девушка, почти девчонка. Легкие, стелющиеся шаги, босые ноги почти не приминают травы. Ну что ж, знакомое зрелище – клинковое правило в полной своей последовательности. Я и сам не реже, чем раз в два дня, обязательно выполнял этот же танец, чтоб тело не костенело и не забывало, за какой конец положено держать фрой. Понятное дело, со стороны на себя не посмотришь, но тут – залюбовался. Мои движения в правиле, отдадим должное, не столь гладкие и плавные, как у этой соплячки. Ведь вот насобачилась!
- Да цыц вы! – я шикнул на Грача и ваасову кобылу. Сам тролль, никому не мешая, занимался привычным для вояки делом – отдыхал и грыз сухарь. Собственно, обладание этой подсоленной сухой краюхой и стало предметом конкуренции между животными, хотя никто с ними делиться и не собирался. Отношения между кенном и здоровенной, под стать Ваасу, кобылой были, мягко говоря, натянутыми. Грач в первый же день знакомства смертельно обидел даму тем, что не оказывал ей никаких знаков внимания. Не удивительно. Кенны, как многие излишне совершенные животные, бесплодны. Это-то как раз в порядке вещей. Взять, к примеру, мула с его неутомимостью и способностью тащить вес, чуть ли не равный собственному. Или, не ходя далеко, ведьмаков.… В общем, оскорбленная кобылища умудрилась на первом же привале лягнуть дальнего родича, за что была немедленно наказана болезненным укусом за холку. Приструнить-то обоих драчунов мы с Ваасом мигом приструнили, но наладить добрые отношения так и не удалось.
- Ну, долго мы еще будем за этой вертихвосткой подсматривать? – тролль прожевал сухарь, отряхнул ладони и голодно поцыкал зубом, - Вон солнце уж за деревья садится, а у нас лошади непоены-некормлены. Да и я…
- Так красиво же! – я не торопился, тем более что прервать не завершенное правило – очень плохая примета. Тролль только фыркнул.
- Да я на тебя за эти дни налюбовался. Аж в глазах мельтешит.
Правило, наконец, закончилось. Девушка постояла немного с отведенным в сторону мечом, потом ловко кинула его в ножны. Лезвие у него было прямое, поэтому ножны висели не за спиной, как у меня, а с правого боку. Левша, значит. Мы со спутником взлетели в седла и медленно, чтобы не напугать девушку, выехали на поляну. Впрочем, она не очень-то испугалась. Постояла, подождала, пока мы подскачем поближе, и спокойно уставилась на нас серыми глазами из-под непокорной каштановой челки. Только ладонь ее медленно опустилась на рукоять. По всему видно было, что девчонка не сомневается, будто справится с двумя вооруженными всадниками. Нахалка. Тролль свесился с кобылы, страшно вращая в разные стороны выпуклыми глазами, поздоровался и при этом подпустил в голос страхолюдства.
- Здравствуйте, коли не шутите, - она плавным, неуловимым движением переместилась в сторону так, что Ваасу пришлось выпрямляться и свешиваться уже с другой стороны. Тут девушка, якобы повернулась ко мне, но при этом шагнула еще раз, и троллю пришлось еще раз повторить наклоны. Я откровенно скалил зубы на это представление, за что был удостоен приветливой улыбки. Гигант тоже захохотал.
- Не бойтесь, барышня, он большой и страшный, но на самом деле добрый. Зовут его Ваас, а меня – Ханта. Не подскажете, где тут поблизости можно встать на постой? Село, корчма придорожная или …
- Я и не боюсь. Я – Доля. А на постой можно встать у нас на мельнице. Это рядом. До ближайшей корчмы-то тут не близко, а ваша лошадь устала, - она повернулась к троллю.
- Подсаживайся, красавица, - Ваас протянул руку, - Гоба хоть и утомилась, но с удовольствием пошлепает тебя по попке седлом.
Девчонка помотала головой и засмеялась.
- Да тут всего ничего! Вон, слышите, за деревами бухает?
До нас донеслись гулкие мерные удары. Ничего себе, мельница! Девушка легко побежала в ту сторону, а мы тронули каблуками бока животных и потрусили вслед. Доля неслась по поляне, почти летела, как опытный, умелый кметь. Стопы ложатся в струну-стежку, спина прямая, но не напряжена, плечи чуть колышутся, помогая ногам. Шаги широкие, ноги сгибаются и разгибаются в полете медленно, ровно так, чтобы придти в нужное для толчка положение как раз перед самой землей. Хорошо выученный воин таким «рысьим скоком» способен без устали преодолевать большие расстояния. Ваас понимал в этом деле толк и только прищелкнул от восхищения языком. Да так звонко, что было слышно сквозь топот его кобылы.
Действительно, стоило только миновать полосу молодых берез и спуститься с пригорка, как взору открылась мирная картинка водяной мельницы. Вода весело переливалась через гребень подпиравшей ее плотины, шлепали плицы колеса, подрагивало легкое облачко водяной пыли. И при этом изнутри доносился мерный грохот, никак не вязавшийся с моими представлениями о производстве муки. Тролль тоже удивленно пучил глаза, переводя взор то на меня, то на девушку, то на саму мельницу. Доля засмеялась.
- Мельницей мы ее называем по привычке. Раньше, при отце, тут действительно мололи муку, а потом брат переделал все под кузницу.
Теперь буханье хоть получило объяснение. Мы въехали в незапертые ворота, спешились, радушная хозяйка велела нам подождать, ловко ухватила животных одной рукою под уздцы и повела в денник.

… Кузнец был не черняв и не приземист, как по обыкновению их принято себе представлять. Он стоял спиной к нам, чуть пригорбив длинный хребет. Сначала я даже заподозрил его в принадлежности к своему кругу из-за пучка волос, собранного на затылке в пучок. Волосы были густо-каштанового цвета, не без припыленности, конечно (в кузне, чай, а не в бане). Кузнец на мгновение оглянулся, коротко зыркнул и поприветствовал нас с троллем.
- Здравствуйте, прохожие. Входите. Только перевязи, уж не обессудьте, у двери оставьте.
Ну что ж, знаем, обычай такой – в кузню с оружием входить не поощряется, ежели сам хозяин не разрешит. Никому. Ни священнику (есть такие, что с мечом не расстаются и на проповедях), ни самому королю. Есть примета, что вооруженный человек может ковальное дело сбить с панталыку. Или молотобоец промахнется или у мастера рука дрогнет. Но, согласно тому же обычаю, кузнец, предложивший разоружиться на пороге, несет полную ответственность и за сохранность оружия и целость шкуры гостей. Порою - и собственной головой. А если разрешает – значит, полное к тебе доверие проявляет и, главное, при этом дальше железом греметь не собирается.
Ни слова не говоря, я сбросил перевязь и поставил ножны торчком справа от двери. То же самое, только слева, сделал со своей секирой и тролль. Приличия были соблюдены, можно здороваться и озираться по сторонам.
Я присмотрелся. Ого, а кузнец-то не простой. Вон, какую себе штуку удумал! Мощные деревянные шестерни были обильно смазаны березовой выгонкой. Приводимые в движение водяным колесом, они поднимали толстое бревно с насаженным на его конец огромным куском железа. Потом соскакивал храповик, и чудовищный молот под собственным весом падал вниз на наковальню столь же внушительных размеров. И все повторялось снова и снова. Ковалю оставалось только нужным образом подставлять под удар раскаленную поковку. Здорово! Инструмент был настолько тяжелый, что плющил металл куда злее, чем самый могучий молотобоец. Поковка, темнея, постепенно остывала. Судя по ее форме, кузнец ковал средних размеров меч. Несколькими ловкими ударами молотка мастер сложил полосу пополам, проплющил немного и сунул в жарко пылающий горн. Пошуровал, прилаживая на угли, и потянул за ременную петлю, свисавшую откуда-то сверху. Молот последний раз грохнул и остался лежать на наковальне, а вышедшие из зацепления шестерни уже вращались в холостую. Только последняя, самая маленькая, продолжала через этакое дышло-коромысло качать солидный мех из толстой кожи. Горн гудел и выл как чета вурдалаков. Ох, не прост кузнец – горновый мех у него неимоверно дорогой и почти вечный – ничего с такой кожей случиться не может, хоть сгибай ее тысячи раз, хоть раскаленными углями обкладывай. Кожа-то с драконьего паха взята. Тут я ошибиться не мог. Огляделся. Нет, купеческими или графскими доходами в кузне не пахнет. Не то убранство, так сказать. Не сам же коваль дракона прирезал?
Я шагнул к горну.
- Гномья слоенка? Откуда металл берешь?
Гномы изготовляли свои замечательные клинки, многократно складывая и проковывая полосу металла. В конце концов, лезвие оказывалось состоящим из множества тончайших слоев, скованных между собой, что придавало ему гибкость и необыкновенную прочность. Причем, чем меч дороже, тем он многослойнее. У лучших клинков число таких пластинок доходило до нескольких тысяч. Крас, так звали кузнеца, уважительно на меня посмотрел.
- Металл, к сожалению, ихний. Здесь-то хорошего не найти. Пробовал болотную руду – нет, слабое железо получается. Не хватает в нем чего-то. Чем только ни «присаливал» - и пылью угольной, и поташом – без толку. Хотя куется гораздо лучше. На орало, борону или подкову - еще куда ни шло, пойдет. А для меча – нет. Слабое.
- Да, - подал голос тролль, - Лучше гномов оружия никто не кует.
Кузнец фыркнул.
- Да ерунда это все! Слоенку они много веков назад придумали, и с тех пор ничего нового. А зачем, если способ проверенный и металл качественный? Да только не они одни такие умные. Кой-чего и мы умеем.
Васс бестактно фыркнул. Крас улыбнулся и извлек из большого сундука прекрасно выделанный боевой топор без рукояти и поднес к двери на свет.
- Что скажете?
Гладкая серая поверхность металла казалась муаровой, с разводами, словно шкурка неродившегося ягненка. Острым лезвием можно было бриться, а с обратной стороны торчал мощный шип-крюк, одинаково полезный как для стаскивания всадника из седла, так и для продырявливания особо прочных шлемов. По величине топор совсем не уступал тролльей секире. Ваас со знанием дела осмотрел орудие, подкинул на лапище, попробовал остроту на заскорузлом ногте и даже лизнул обух.
- Не кислит, - заявил он, - Хороший металл. Но, все равно, гномья снава3 получше будет.
Тролль погладил рукоятку своего жуткого топора, блестящего так, что в него можно было смотреться, пока бреешься красовым. Кузнец хитро прищурился.
- Опробуем? Если мой не выдержит – подарю, если твой уступит – покупаешь моего. Цена – полдюжины золотых.
У Вааса загорелись глаза, и он высвободил оружие из петли только что снятого поясного ремня. Деньги у него, к сожалению, были.
- Постойте, а если, зарубы одинаковыми окажутся? – встрепенулся я.
Сравнивают оружие (что мечи, что кинжалы, что топоры) у нас без затей: одно кладется на колоду или на наковальню острием вверх, а другим сверху наносится сильный удар лезвием крест-накрест. На каком клинке останется зарубка, тот и хуже. Кузнец покусал губу, махнул рукой.
- В случае ровни – считаем, что я проиграл.
К великому удивлению Вааса, да и моему тоже, муаровый топор не пострадал ничуть – так, едва заметное притупление. Зато на лезвии снавы появилась зарубка в палец глубиной. Ну, еще бы, тролль рубанул от души, словно собирался разрубить секирой не только топор-соперник, но и наковальню заодно. Крас спрятал под кожаный фартук честно заработанные золотые.
- Давай сюда секиру, - заявил он, - К утру оправлю, будет как новая. А вот рукояти нет, не делаю их. Зато в Корованах найдете оружейника Сиплого Гнома. Он и, правда, гном. Отличный мастер. Точно знаю, что у него остался сухой сарм. Смастерит вечную рукоять. А если шепнете, что от меня – возьмет не так дорого. Впрочем, и шептать не надо – он мою работу сразу узнает…
Кузнец ловко выбил клин-засеку, снял снаву с топорища и отложил в сторону. Потом пошевелил раскалявшуюся в углях заготовку и повернулся ко мне.
- А свой меч не желаете опробовать?
С этими словами он вытянул из того же сундука длинный предмет, обернутый льняной тканью.
- Правда, клинок пока без рукояти. Но они у меня есть, и неплохие, можно подобрать по руке.
- Нет, спасибо, я не так платежеспособен, как мой спутник, - оставалось только вежливо улыбнуться: расставаться с фроем я не собирался. Заговоренный и напоенный собственной кровью эльфийский меч менять станет только умалишенный.
- Здорово все-таки, - подал голос Ваас. Он стоял у двери и рассматривал на свету новоприобретенный топор, - Надо ж, гномов обос… обскакал!
Кузнец с явным сожалением положил недоделанный меч на крышку сундука и ответил.
- Им, гномам, проще. Дело налажено, секреты передаются из поколения в поколение уж сколько веков. Можно ничего и не удумывать. А мне много пришлось повертеться, да почитать, да помозговать, да перепробовать. А сколько железа в отвал пошло – вы и представить себе не можете! Основные подходы, конечно, гномьи – зачем правильные приемы переиначивать? А вот проковка у меня и глубже будет и равномернее.
Он кивнул на гигантский молот.
- Гномы до сих пор ручными молотами пользуются, а у меня – вон какой. С ним работа и быстрее идет и чище. Да вы сами уж убедились. Есть еще кое-что, до чего я сам дошел, а рыжебородые пока не додумались. Они ведь, до сих пор закалку поводят в талой ледниковой воде. А оказалось, что куда способнее, простите, в моче. А еще лучше – в крови закалять. Только где столько крови-то наберешь? Это в древние времена, когда после войн было полно дешевых рабов, мастера свои лучшие мечи прямо в живом человеке закаляли. Втыкали над правой ключицей и проталкивали дальше наискось, так, чтобы кончик в мясо левой ноги… Да что теперь мечтать? И моча сойдет. Мне бы еще с эльфами стакнуться на предмет заговоров – тогда точно гномов можно будет за пояс затыкать. Да только не очень они на это идут…
Ничего себе, кузнец-мечтатель! Мне его разглагольствования нравились все меньше и меньше. Особенно, столь глубокие познания в вопросах кровяной закалки. В проеме двери объявилась Доля. В руках она с трудом удерживала большую корзину со снедью. Свежая зелень, что-то ароматно-мясное, свежий ржаной каравай и непременная бутылка с красным вином. Умная девочка сразу смекнула, что бутыль должна быть достойной такой глыбы, как тролль.
- Не возражаете, если мы перекусим прямо здесь? – Крас еще раз перевернул поковку в горне.
- Брату нельзя надолго отлучаться, – пояснила девушка, - Вон поковка скоро уже созреет.
Полоса металла в горне действительно почти дошла. Краешки ее уже ярко светились, а по середке неторопливо ползли солидные широкие волны вишневого цвета.
Ужин по-простому накрыли прямо на верстаке. Кузнец на правах хозяина разлил вино в глиняные кружки и, соблюдая обычай, первым проглотил свою порцию. Ваас, как и следовало ожидать, не терялся и единым глотком прикончил свою. Неловкое движение позволило мне совершенно естественно опрокинуть кружку так, чтобы часть вина оказалась на рукаве куртки. Доля бросилась мне помогать с тряпицей, но я остановил ее, смущенно поблагодарив.
- Ничего страшного. Что с ней, с кожаной-то будет?
И начал стряхивать с рукава ароматную жидкость, невнятно ворча о собственной неосторожности. А на самом деле между слов быстро сплетал заклинания, выявляющее в вине хоть что-то, способное мне повредить. Однако, попав на ладонь, вино не произвело на кожу никакого действия, хотя я даже вспотел, пытаясь выпытать из него хоть что-то зловредное. Нет, хорошее, обычное вино. И на том спасибо. Тем временем, Крас повторно наполнил мой сосуд, и уже ничего не оставалось, как поднять тост за молодую хозяйку.
- Ага! Нагрелась, - кузнец поднялся из-за верстака и вытянул из горна раскаленную поковку. Потом запустил самую большую шестерню и ловко накинул поковку на большую скобу на ее оси. Шестерня заскрипела, Крас скособочился, уперся ногами в пол, изо всех сил защемил полосу металла в больших щипцах и стиснул зубы. Мышцы его надулись, на лбу выступили крупные капли пота. Медленно поворачивающаяся шестерная свивала поковку. Она сделала несколько оборотов, пока металл не остыл и не вырвался из щипцов. Кузнец удовлетворенно крякнул и положил витую железную заготовку снова в горн.
Ваас тем временем проглотил очередной кусище мяса.
- А сколько раз надо ее скрутить?
- Вообще-то, чем больше, тем лучше. Но у меня больше трех-четырех витков не выходит. Сил не хватает. Надо будет какой-нибудь зажим измыслить.
Тролль запил мясо вином, культурно рыгнул и заявил.
- В следующий раз я ее подержу. Уж полдюжины оборотов точно сделаем.
- Спасибо, - Крас снова поднял с сундука заготовку меча и развернул ткань, - Вот, он так же выкован, со скруткой. И уж поверьте, достоинств от скрутки только прибавилось.
Я осторожно взял в руки длинное лезвие некрасивого сероватого цвета, с разводами. Но поверхность была идеально выглажена, причем видно, что только ковкой, без наждака. К заточке тоже не придерешься. Хороший мастер. Очень хороший. Если клинок действительно неплох в деле, то стоить такое оружие может немало.
- Не откажите в любезности, дайте на Ваш взглянуть.
- Только осторожно, меч с заговором, - мне ничего не оставалось делать, как вытянуть фрой из сармовых ножен.
- Да уж вижу… Мать Первородная! – воскликнул кузнец, - Да это же настоящая прекса!
Он благоговейно взял фрой за рукоять, бережно поддерживал лезвие раскрытой ладонью и рассматривал вставку из хрусталя.
- Praexa Celower, - выдохнул он, - Думал, никогда и не придется увидеть!
Он осторожно положил меч на расстеленную на сундуке ткань, отошел немного назад и прижал ладони к щекам.
- Прекса? В моем кругу такие мечи зовут фроями.
Крас махнул рукой.
- Фрой – это общее название клинков такой формы с эльфийским заговором. А вот те, которые с прожилкой – прекса. Целовер – название минерала. Иначе говоря – силийского шпата.
- Разве это не хрусталь?
- Нет. Такой шпат гномы добывают в самых глубоких штольнях, и он ценится на вес золота. Этот камень плавится, и после того как снова застынет – становится похожим на металл, только прозрачный. Поэтому его можно вковать в лезвие. И не только для красоты. Самое главное - как любой кристалл, он дольше удерживает магические свойства, например, такие как заговор. Простые мечи в этом смысле надо время от времени подновлять, а этот – заговаривается раз и на всю жизнь. Не случайно ж у эльфов эти клинки так высоко ценятся.
Разговорился кузнец, благодарных слушателей нашел. Я спрятал свой меч в ножны и снова взял в руки изделии кузнеца. Отошел в угол, провел кончиками пальцев по обушку и начал напевать.
- Сталь девственная и неподкупная…, - тихонько и, конечно, не на эльфийском, мурлыкал я себе под нос. Меч и не вздрогнул, как должен, будь он заговоренным, но под пальцами стало влажновато и липко. Так бывает, если утереть кровь после того, как в драке тебе расквасят нос. Пил клинок ее. Ох, много пил, хоть и не доделан. Без рукояти. Я снова сел за стол, ни с кем не чокаясь, налил и выпил стопку ароматного вина.
- За нами едут трое друзей.
Жрущий тролль поперхнулся и попытался задать идиотский вопрос. Вопрос был пресечен в корне мощным пинком под столом.
- Крас, завтра мы уедем, но мне б хотелось оставить им записку. Кусок пергамента и чернила найдутся?
- Ой, а мы и не держим такого, - Доля огорченно прижала ладони к щекам. Ее брат сжал челюсти и с естественным видом встал, обернувшись к горну.
- Ну, ничего, пергамент наверняка найду в кладовке, а писать – гонобобеля выжму. Его тут много. И перо… Гусак на запруду не ушел…
С этими словами девушка вымахнула из кузни. Кузнец продолжал ворошить в пламени подходящую поковку. Ваас чавкал. Молчание я решил не затягивать. Вот только фрой подтянул под руку поудобнее.
- Тех, которые из Корован, похоронили хоть по-людски? Или нет? А, гемат?
Начал оборачиваться ко мне Крас-кузнец, а обернулось уж странное, вовсе нехорошее существо. Выше меня на голову, с крысино-медвежьей мордой, а в голых руках (человечьих совсем) – раскаленная поковка. И рык пополам с вонючей слюной на всю кузню. Но не подкачал фрой – Матери Первородной благословение простому ведьмаку. Шагом в сторону и полуоборотом я пропустил мимо себя красное от жара железо и синистром от бедра послал меч навстречу. Свистнуло лезвие, и покатилась косматая голова с противным постуком по деревянному полу. Тело, на котором одежда трещала и едва не лопалась, постояло немного, словно раздумывало, что делать дальше, и упало ничком. Хлынула на половицы синевато-зеленая, как жидкий гной, кровь. Со двора раздался режущий уши визг, переходящий в хриплый клекот. Доблестный Ваас метнулся к дверям, на ходу вытаскивая из-за голенища длинный нож. А вот этого допускать было никак нельзя.
- Стой на месте и спину держи! – я оттолкнулся, подпрыгнул и обеими ногами ударил тролля в правый бок. Ну и здоров же! Всем весом своего тела я лишь заставил его пошатнуться. Но дисциплинированный громила перестал лезть на рожон и занял место у меня за спиной. Одним прыжком я достиг двери, оттолкнулся подошвами от косяка, ушел наискось влево и оказался на дворе. За порогом была уже не молоденькая девушка. Доля успела превратиться в уродливое существо с головой хищной птицы и телом тренированного гимнаста. Желтые ястребиные глаза смотрели, не мигая, с кончика острого массивного клюва стекала струйка желтоватой клейкой слюны. Горло издавало злобный клекот. Немного расставив ноги, гемат грамотно отвел меч для удара в позицию «быка-левши». Молодая, не опытная еще – в противном случае она не дала бы мне времени на передышку, а сразу атаковала. И исход боя, несмотря на то, что спину мне прикрывал троллий топор, был бы ох, как неясен! Я торопливо переливал собственное тело в состояние настоящего боя. Перед глазами мелькнули красные мушки, обострились зрение и слух, мышцы быстро становились легкими и проворными. 
- Ну, ведьмак, поганое твое отродье, готовься, - слова трудно давались клюву, но слышались довольно отчетливо. Разве что чуть шепеляво, - Заплатишь мне за брата!
- Не вздумай встрять! – крикнул я через плечо Ваасу, который, это было видно краем глаза, пошел в обход с ножищем наперевес. Чудовище, мне противостоящее, попроворнее иной нарцы, поэтому троллю даже при всей его силе и напористости ловить было нечего.
Несмотря на трансформацию, мне довольно долго пришлось приноравливаться к движениям Доли. Фехтовальщиком она была пока еще не очень сильным, хотя правило выполняла умело. Да и пырялась прямым клинком весьма настырно. Гораздо труднее было опередить ее в движениях. Молниеносных, точных, непредсказуемых и от этого чрезвычайно опасных. Это только считается, что ведьмака трудно убить. На самом деле нанести ему смертельную рану сможет любой, кому достанет на то умения. Другое дело, что таковых на белом свете мало. Да, раны, даже самые скверные, мы умеем залечивать начисто, но на это требуется время, которого в схватке, как ни крути, нету.
 Гнусная полуптица стала заметно выше ростом, чем девушка в человечьем обличии. С громким хаканьем она металась вокруг меня, норовя полоснуть своим легким мечом. Такого удовольствия я, конечно, ей предоставлять не собирался, но, как уже сказал, выйти на позицию успешной атаки тоже не мог. Прыгать друг вокруг друга можно было до бесконечности. Усталости я пока не чувствовал, но и это не за горами. Солнце начинало клониться, девчонка громко щелкала клювом и грамотно старалась оттеснить меня так, чтобы рыже-красные лучи били мне в лицо. И где ж, зараза она так настропалилась использовать свет?
- Крутани-ка ее задом ко мне!
Разумеется, слово «зад» в устах Вааса прозвучало куда менее прилично. Я в пылу схватки ответил столь же витиевато. Еще бы, только-только ушел от бившего в глаза света, развернув в эту неудобную позицию не в меру шустрого гемата, и достал, наконец, самым кончиком фроя. А тут следуй дурацким советам! Жаль, что удар пришелся лишь на самую оконечность массивного клюва, и наиболее острая его часть оказалась отсеченной. Доля обезумела от боли и, продолжая плеваться слюной, смешанной с кровью, ринулась в атаку. Как оказалось, этого только троллю было и надо. Он метнул тяжелый засапожный нож. Сделать это раньше он никак не мог, мы слишком быстро двигались, и Ваас боялся засадить лезвием в меня. Вот это реакция! Гемат краем глаза заметил летящий в него клинок и мгновенным поворотом ушел от стали, пущенной сильной меткой рукой. Но и этого поворота мне как раз хватило, чтобы быстро сделать два шага в приставочку и оттяжным махом снизу вверх почти располовинить раскрывшегося противника...

… - Знаешь, ведьмак, у меня и к мельницам и к мельникам уже давно предубеждение сделалось...
Мы сидели на плотине и болтали босыми ногами в прохладной чистой воде. Солнце садилось, ветерок стих, начинались сумерки с приятной прохладой. Ничего и не напоминало о только что случившемся. Вода продолжала весело плескать на колесе, которое теперь вращалось безо всякой пользы. Ладным хозяином был покойник – вертится здоровенное колесо, и не скрипнет, только плицы шлепают.
- Уж в который раз они меня подводят! – Ваас вынул из воды здоровенную четырехпалую ногу, внимательно ее осмотрел, словно надеялся обнаружить что-то новенькое, например, пятый палец, и плюхнул обратно. Все пальцы были одинаковой величины. Стало понятно почему обувь у троллей не различается на правый и левый сапог.
- А что с ногами-то?
- Да я не про ноги. Ноги-то как раз у нас удобнее устроены, - кивнул тролль, поймав мой взгляд, - Не то, что у вас, у людей или эльфов.
- Чего ж тут удобного? - удивился я.
- Как чего? Неужто сам не бывал в таком деле, когда собирать манатки и улепетывать надо как можно шустрее? А тут пофигу какой сапог на какую ногу напяливать. Это ж сколько времени сберечь можно!
Ваас был совершенно прав. И дело не в том, что на обувание уходит много времени, а в том, что иной раз какого-то мига может и не хватить.
- Наверное, ты прав, – поддакнул я. Настроение было дурнотное – обычный отходняк после трансформации, думать ни о чем не хотелось, и я раскрывал рот только для того, чтобы хоть как-то поддержать вялый разговор.
- Так если не ноги – что тебя подводит-то?
- Да мельницы! Первый-то раз давно приключился, в Римах, я еще мальцом был. Наладились, помню, мы раков таскать. А они, сволочи, самые мясистые как раз под запрудой прятались. Ну, мырнул я, гляжу – под самым колесом – жуть до чего здоровенный притаился, клешнями стригёть, усами шаволить. Только его, мерзавца, поперек панциря-то цапнул, а тут мельник, паразит грязноухий, колесо запустил. Ну, заклинило меня. Одной рукой колесо отпихивать неудобно было, а рака такого выпускать – грех. Чую, воздуху уж не хватает, ну и выбрался. Правда, пришлось при этом пару лопастей переломить.
- Ну?
- Что ну? – тролль, опечаленный горестными воспоминаниями, покрутил головой, - Так того рака и упустил тогда.
- А второй раз?
- А второй – сегодня. Тенденция намечается… - Ваас тяжко вздохнул и почесал нос.
Я чуть не упал в воду. Тенденция, извольте видеть! И где этот громила умных слов нахватался?
- Хоронить зараз где будем?
- Нельзя, Ваас, гемата хоронить. Воспрянет. Не завтра, так через седмицу, не через седмицу – так через год.
- А как же тогда? Я смотрел – они уж тронулись оба. Да как быстро тухнут-то! Вроде, не так и жарко…
- В ночь уходить будем. Огонь похоронит.
- Что ж, огонь – дело хорошее. А здорово ты в них скыров унюхал! Мне бы и в голову не пришло.
- Это не оборотни, тролль.
- Как это, не оборотни? – Ваас обиженно засопел носом, - За дурака держишь? Я, может быть, и не учен магии, но не слепой же!
- Понимаешь, - я успокаивающе коснулся его плеча, - Тут большая разница. Быть оборотнем - и скыром, и вурдалаком и nau’ro – свойство приобретенное, не буду перечислять, в каких условиях оно возникает, но от них всегда смердит нежитью. А гематы сразу рождаются вот такими, и никакой связи между ними и Темной Стороной нет. Они не хуже и не лучше нас, они просто другие. И потом, трансформация у оборотней всегда однонаправленная. То есть, у вурдалака вторая ипостась исключительно волчья. Морфан – медведь, киису – лисица, редко – шакал. И так далее. А гематы – в этом смысле существа веерного типа – они могут трансформироваться в кого угодно по своему умению и разумению. Правда, обязательно через человеческую стадию.
Тролль помотал башкой.
- Совсем ты мне голову заморочил своей наукой заумной. Я так понял, что наш кузнец не совсем нечистый, а то бы его и кони и ты сам учуял. Так? А насчет того, что они не хуже нас, а просто другие – это хрен тебе, ведьмак, в ухо! Он давеча как обернулся – я чуть в штаны не навалил. До того морда жуткая. Во! Как вспомню – по сию пору на загривке жгучики как блохи скачут.
Гигант поежился и потер могучую шею. Потом пощупал бок.
- Здоров же ты пинаться, Ханта! Теперь вот синяк будет.
- Ты мне лучше скажи, дружище, какого рожна в драку полез?
- Ну, дык как утерпеть-то? Тем более что одного ты уделал, значит, второй – мой должон быть.
- Мы же договаривались, что твое дело мне спину держать и не лезть никуда, пока я не скажу.
Это действительно было одним из условий, на которых я позволил троллю себя сопровождать. Ваас виновато шмыгнул носом, но попытался, было, поперечить.
- Да там делов-то с девкой всего ничего. Придавил бы в миг – и вся недолга.
- Дурак, - я щелкнул зубами, - Это тебя гемат в момент на ленточки бы порезал! Еще раз такое вытворишь – расстанемся.
Троллю явно не хотелось расставаться, и он перевел разговор на другое.
- А как ты, все-таки догадался, что они эти… как бишь их… хематы?
- Я сначала догадался только о том, что тут дело нечисто. Вот сам посуди, - я начал загибать пальцы, - Во-первых он сразу постарался нас обоих разоружить. Причем, в твоем случае это ему удалось.
- Да, это он ловко провернул.
- Ничего не ловко! Сколько бы ты за свою снаву попросил?
Тролль задумчиво почесал за ушами.
- Ну, дюжину-полторы золотых, не меньше.
- Ага, а он тебе куда более качественный топор, почитай, за полцены впарил. А ты и рад уши развесить. Во-вторых, с чего бы кузнецу перед незнакомцами соловьем разливаться, да приемы работы показывать? Иные-то ковали при посторонних даже горн глушат.
- Правильно, - Ваас кивнул, - У нас в Римах, помнится, кузнец даже мелюзгу из кузни попирал, когда работал.
- И потом, посмотри, как он хорошо гномьи секреты знает. Словно у них не один год в подмастерьях ходил. Как думаешь, пустили бы его гномы в свои кузнецкие каверны?
- Не-а, - тролль помотал башкой.
- А, явись он к ним под личиной бородатого коротышки – запросто. В третьих, меня особенно порадовали его познания в кровавой закалке. Тут-то мне и стукнуло в голову, что раз в Корованах народ в темную пору пропадает, и бесследно, не утаскивает ли кто людей на манер крупной птицы или дракона. Уж чего проще – канул сверху, хвать за воротник - и долой из селища. Никаких следов не будет. Зато кузнецу какой подарок, если он и вправду подобную закалку применяет!
- Слушай, а куда они этих, которых воровали, потом-то дели?
Я хмыкнул.
- Не успел я спросить. Может туда? В запруду?
- Да ты что! – Ваас махнул рукой, - Давно бы уж утопленников вспучило. Всплыли б непременно.
- Если перед этим живот вспороть, не всплывут.
- Иди ты! – изумился Ваас, - Надо ж, и не знал такого. Учту.
С этими словами он встал на четвереньки и по уши погрузил голову в воду. Я успел насчитать сотни три ударов собственного сердца, пока тролль, наконец, не вынырнул и не отфыркался.
- Темно. Не видать ни хрена, - заявил он, - Глянь сам, ты ж в темноте видишь, не лежат они там на дне?
- Ага, делать мне нечего.
Я сложил пальцы в Знак Света и прошептал заговор. На ладони запульсировал молочным светом шарик величиной с кулак. Бросок – и он, освещая подводное царство, начал медленно опускаться ко дну возле плюхающего мельничного колеса. Тролль снова окунул рожу в воду. Через некоторое время он поднялся, обтер лицо рукавом и заявил.
- Нету ничего и никого. Раков – как блох на сучке, но ни тел, ни костей нету.
- Кто б сомневался? В воде ни капельки мертвечины, иначе бы я босыми ногами почувствовал.
Ваас сплюнул.
- Так какого же…, - он неприлично выразился, - Я этот раковый суп хлебал?
- Надеялся, что тебя за нос вилец куснет, - пошутил я, - Меньше будешь любопытничать и лезть на рожон.
Мать Первородная! Накаркал! Я вскочил на ноги и вымахнул фрой из-за плеча. Из прозрачной воды высунулась зеленоватая чешуйчатая голова с широким жабьим ртом, усаженным множеством остроконечных зубов. Крупный вилец выметнулся как гоняющий мальков судак, и щелкнул челюстями, норовя цапнуть тролля за нос. Однако тот не растерялся и продемонстрировал, что искусство сворачивания курям шеи ему не чуждо. Быстрым движением тролль ловко схватил тварь за шею, выдернул из воды и крутанул кистью. Тело, похожее на гусиное, только ощипанное, сделало в воздухе полный оборот, хрустнули позвонки. Ваас с интересом посмотрел на обвисшего вильца.
- Его едят?
- Только раки. Ну, может быть, и тролли.
Ваас еще раз оглядел добычу со всех сторон.
- Нет, пусть клешнявые жируют.
Тушка запрудной нечисти медленно пошла ко дну.
- Говорю ж, у меня к мельницам предубеждение! – гигант засучил рукава и храбро сунул руки в воду, чтобы отмыть их от липкой, гнилостно пахнущей слизи. Я с любопытством уставился на его предплечье. Ничего себе! Ваас не переставал меня сегодня удивлять. Руку тролля, толщиной с мое бедро, украшала многоцветная татуировка с на удивление неприличным сюжетом. Вообще-то татуировки используют только эльфы и люди. У гномов и троллей они не в ходу. У эльфов рисунки, как правило, одноцветные и выполнены в виде растительного орнамента, который служит опознавательным знаком принадлежности к тому или иному роду. А, судя по богатству красок и недвусмысленному содержанию, троллю татуировку наколол кто-то из людей. Причем, стоит отметить, что мастером этот пигментатор был незаурядным. Каких же только самородков не хранит в своем чреве портовый город! Заодно стало понятно пылкое желание Вааса меня сопровождать – то-то домой он залетел буквально на мгновение! Сильно подозреваю, что Скууле бы мужнино новоприобретение не одобрила. Скалкой, например. Или чем там у троллей принято…
- Ну, что, сейчас в Корованы, возьмем денежку и назад?
- Нет. В Корованы-то в Корованы, но поживем там немного. Прежде чем плату требовать, надо убедиться, что я не ошибся. Походим ночной порой, посмотрим, что к чему. Но, думаю, дело сделано. Уж больно все хорошо складывается одно к оному.
Услыхав, что в Поэль мы вернемся нескоро, тролль с облегчением вздохнул.
Мы еще только отъезжали от убежища гематов, а их мельница уже пылала вовсю, освещая окрестности пляшущими оранжевыми всполохами. Вслед за мельницей занялось и подворье. Как выяснилось, мой попутчик знал толк не только в казнении гусей, но и в пускании «красного петуха». Близость воды ему нисколько не помешала. Тролль придержал кобылу.
- А знаешь, Ханта, - буркнул он немного с сожалением, - Жаль. Хороший кузнец все-таки был…
И великолепно откованный топор, обошедшийся Ваасу ровно в шесть полновесных золотых, описал в воздухе высокую дугу и с громким плеском канул в запруду.


Примечания и пояснения:

1. Пыр – в гномьих поверьях удивительно мерзкая нечисть, мелко паскудничающая везде, где только представляется возможность. Уважением не пользуется и стала нарицательным для обозначения чего-то очень пакостного. (Прим.ред.)
2. Мур – в мифологии троллей – аналог гномьего пыра. (Прим.ред.)
3. Снава (Norno Scaer) - боевой топор с длинным лезвием и относительно небольшим расстоянием между обухом и острием. Как правило, ни дополнительных крючьев, ни острия-навершия не имеет. Некоторые разновидности С. предназначены для метания на короткие расстояния, для чего специально балансируются. (Прим.ред.)