Всё, что имеет значение. Несуществующая книга

Ранние стихи. 1996-2002.
 
Полынь

Дома, как старинные книги, летучее небо.
Мне в сумерках город диктует главу за главою.
Огни зажигаются, тени ложатся, а мне бы –
Расти на обочине горькою пыльной травою.

И знать, что сегодня томятся в бессоннице дети,
И чья-то свеча догорает под темной иконой,
И бор подступает и полнится тяжестью сонной…
Я чую корнями, как меркнет дыхание века.

И будет рассвет. И на том непрочтенном рассвете
Случайный прохожий узнает во мне
человека.

* * *
Когда города засыпают в холодной пыли,
Яснее и громче становится голос вины,
И радости голос становится глуше земли,
И даже неспящие видят тревожные сны.

За миг до рассвета, в последнем объятии тьмы
Успеешь прожить незнакомую прежде судьбу.
Проснёшься - и странное чувство, как будто взаймы
Не то отдавал, или брал... По прохладному лбу

Рукой проведёшь, но пускай же оно не уйдёт,
Чужое видение с дудочкой из камыша.
И лёгкое сердце неслышно к ногам упадёт.
И медленно встанет, его поднимая, душа.


* * *
I
О, я уже не брежу высотой
Серебряной эльфийской речи,
И не походный серый плащ простой,
А зимний драп отягощает плечи.

Но почему – скажите, небеса,
Не вами населенные, о валар, -
Мне хочется, так хочется писать
О том, как тропы вьются чрез леса,
Где нелюдские бродят голоса
И острую секиру точит варвар


II
Потому что живут
Все рождённые нами миры,
И уходят туда полуночные чуткие тропы
И рассветные, ясные... Тёплой дубовой коры
Вековые разломы (рукой проведи), и ущелья, и опыт.

Но вернее, чем слово, не ведаю проводников,
И когда возвращаюсь, живая, с пригоршнею правды,
Чище этой воды из угаданных мной родников
Только горькие воды Куры, и Днепра, и Непрядвы.

***
Паутина во мне. И ночной паучок-недотрога
Схоронился в тени – и живет. И, как всякий живой,
Дышит,
и потому мне бывает прохладно немного,
Что плетет паутину и дышит порою ночной
Паучок, мой дружочек, комочек с холодною кровью,
Ты не просишь прощенья и, может быть, не виноват,
Но когда невесомая нить напрягается жилой воловьей, -
Это ты отозвался на боль, мой непрошеный брат.
Круг за кругом. Просить не могу даже именем Бога.
Холодает. Березы и птицы по ветру летят.
Брось свое полотно. Не спеши…
Мне прохладно
немного.

***
Над душою трепеща,
Бьется колокол плаща.

Оттого, что предала,
Не желая сделать зла,

Оттого, что под луной
Дышат преданные мной, -

Арбалетная стрела
Сердцу темному мила.






* * *
                Namarie! Nai hiruvalye Valimar.

Вода наполнила следы,
Оставленные мной,
И вот стремлением домой,
Предчувствием беды,
Как чаша, полнится душа –
Но некуда идти.
Я здесь, страдая и дыша.
Мой Валинор, прости.





***
Эту строчку мою положи на ладонь, и она
Протечет и сольется доверчиво с линией жизни.
Как бумага верна, как древесная плоть холодна,
Как прощенье скрипит на зубах всей золой укоризны –

Обо всем она ведает. Кроме тебя и меня,
Обо всем узнает из глухих дневников мирозданья.
Но, всему вопреки, мы взрастили свои имена
Из печали и света, из крови и жажды дыханья.

* * *
Я учусь ломать себе
 кости
И преодолевать
страсти.
По больному месту – без злости.
По губам губами – без сласти.

* * *
Как кровь заперта в лабиринтах слепых
жил,
Так я заперта среди тех, кто еще
жив,
И мучится молча среди нелюдских
имен
Все то, что в тебе колокольный родит
звон.

Как неуловима бунтующих слов
ртуть, -
Неисповедима твоя и моя
 суть.
Но если взглянешь на меня хоть один
раз,
Займется пожар в глубине ледяных
глаз.

А я бы хотела звездой по воде
плыть,
А я бы хотела ветлой на ветру
 стыть,
Но это охота, а я – не олень,
нет, -
Я пуля и гончая – та, что взяла
след.

Пускай как безумный бежит на ловца
зверь,
Но я умоляю, пожалуйста, мне
верь.
И знаешь, пока не оставит меня
речь,
Мне сердце, и душу, и руки твои беречь.


* * *
Мне снилось – я тебе открыла дверь,
И на пороге ты стоял, спокоен,
Как этот дождь, как память всех потерь,
Как голос сотни мертвых колоколен.

Но, вглядываясь за моё плечо,
Ты молвил:
- Душно здесь.
И наши души
Узнали нас и сделались ещё
Роднее, и отчаянней, и глуше.




* * *
Над спящим градом, как в вершинах леса,
Проснулся чудный, еженощный гул.
Ф.Т.

Этой ночью дым костра
Уводил меня из дома.
Брех собаки со двора,
Отдаленно-незнакомый…

Цепь мерцающих огней
Оковала землю кругом,
И теперь дыханья в ней
Угасают друг за другом.

Еженощный чудный гул,
Незаконный сын Борея,
В этот час уже уснул –
Зародившись в фонаре,
Затихает в батарее.

Ночь мутнеет, как недуг.
Что осталось от улова?
Бремя опустелых рук
И упущенного слова.

Тяжелеет голова,
Ночь свивается петлею…
Тлеет смертная трава
Над бессмертною землею.


***
Крепко спишь. Качает вьюга
Дома колыбель.
Омут белого недуга
Ведать не тебе ль?

Холодны и т;склы лица,
Имена пусты,
Но зачем, какая птица,
У какой черты

У почти непостижимой,
Там, рождает звук?

Мой любимый, одержимый,
Безнадежный друг!

Это как слепой прохожий
Держит поводок,
Это как под тонкой кожей
Пробегает ток,

Как синичий звон весенний
Посреди зимы,
Как последнее спасенье.

Это если мы
Будем жить, швыряя горстью
Угли на мороз,
Жечь костры, таскаться в гости,
Хохотать до слез,

Плакать, если больно, или
Если ночь темна,
Не запоминать фамилий,
Путать имена ...

…А потом тебя оставлю
В доме одного,
За тебя свечу расплавлю –
Только для того,

Чтобы слабая улыбка,
Золотистый блик,
Озарила тихо, зыбко
Твой покорный лик.


* * *
Пропаду этой ночью. Окно высоко от земли
И открыто, открыто навстречу чудовищным звёздам!
Что-то с сердцем моим, словно падшие звёзды легли
На него,
и запас бытия моего угасающим роздан.
И теперь я сродни нагоревшей свече избяной,
Что едва освещает пустой и закопченный угол,
Да и теплится только последней своею виной...


***
…Ты поскачешь во мраке…
И.Б. 
А когда за плечами останется только звезда
И тропа захлебнется во тьме ненасытной травою,
Я забуду твои голоса и твои города,
Я забуду слова и в безлунное небо завою.

И останется только звезда в одичалой ночи,
И останутся грешные, больше не нужные руки.
На прощание в доме пустом обо мне помолчи…
…А когда я забуду его – помолчи о разлуке.


* * *

Здравствуй, моя любовь.
Я тебя не ждала.
Снова твоих рабов
Ты повидать пришла.
Сколько прошла дорог?
Часто ль была больна?
Не называй мне срок,
Знаешь ли? время льна,
Время широких троп,
Правды и чистоты
Мне осеняет лоб,
Правит мои черты.
Ты же присядь, приляг,
Спи до утра, без снов.
Дар твой вовеки благ,
Светлый венец – тернов.


***
Как дождь, ушла душа из этих мест,
И край земли неясен и прощален.
А крикнешь – не послышится окрест
Ни звука. Очертанья усыпален
Едва видны в степной туманной мгле,
И тихо, очень тихо на земле.


Два стихотворения

I
Никуда, никогда не уйти мне из этого дома,
И не то чтобы двери на волю меня не пускали –
А скорее что стены… И, собственной тенью ведома,
Я всего и могу, что смотреть, как живыми песками
Без следа зарастают пути, что сюда привели,
И спокойно становится снова у края земли.

II
Не вставай поутру, не заваривай кофе душистый,
Не бери поводка, не тревожь понапрасну собаку, --
Я уже за чертой. За графитово-ровной и чистой.
Я уже не подам даже самого тихого знаку.

…У порога ладони водой родниковой наполнишь,
Как над книгой, склонясь над ее колыханьем туманным.
Никого, никогда не найдешь, не увидишь, не вспомнишь
В этом доме пустом, в этом доме давно бездыханном.

Без следа зарастают пути, что сюда привели,
И спокойно становится снова у края земли.

***
Я родилась шестого янтаря,
В округлый день, не отпускавший солнце
До самого заката. Плотно двери
Закрыты были в маленьком дому.
Нескоро ночь, и так уютно знать,
Что с четырех сторон меня заносит
Душистым снегом, вязким, как смола.



* * *
Есть имя городу и дереву в лесу,
И человеку, и нечеловеку.
Но что за Слово держит на весу
Как бы новорожденного калеку –
Твою судьбу... И что мне делать с ней,
Глаза открывшей и уже моей?



* * *

                Дмитрию Воробьёву
I
Хорошие люди живут на хорошей земле.
Я знаю – им солнце глаза золотит поутру,
И сами они, точно дикие пчелы, живут
В мохнатых ресницах сурового Бога-Отца.

II
Почему-то мне кажется – ты вечерами со мною,
Не успевший учителем стать, но успевший меня изменить.
И не то чтоб, невидимый, молча стоял за спиною –
Но не рвется, прядется и тянется прочная нить

Меж двумя городами тяжёлой бессонной планеты,
Через общую майскую буйно цветущую ночь.
Мне сегодня с особенной ясностью видится: нету
Расстояний, которых душою нельзя превозмочь.

Даже если, когда повстречались, мы были другими,
Повстречаемся снова – и будто вернемся в туман.
Низачем, просто так повторяю суровое имя:
Шмелеглазый сказитель, монах, птицелов, Ранадан.

III

В сумерках творится мир. На рассвете Бог лишь рисует облака, кладёт лёгкие мазки на хрупкую небесную основу. В полдень цвета созревают и мир подобен плоду, вот-вот готовому сорваться со слабой ветки, и семя в сердцевине его прочное и коричневое. Раскусишь – запахнет миндалём. Но кому суждено раскусить сердце мира? Мы лишь можем пить его сок, чувствовать его ароматы, проросшие в память запахи жизни и смерти.
В сумерках творится мир. Будущий день выпячивается из тёплой темноты в моё открытое окно. Но бессильно и горько стою перед окном, ибо прошлое осталось в прошлом. Не закрывайте окон в сумерках. Потому что может случиться так, что через несколько часов ваши друзья будут в беде, так берите же эту ночь, лепите из неё будущий день – друзьям вашим, недругам и иным, ещё незнакомым. И да останутся живые живыми, а невиновные невиновными.
Я с усилием подойду к окну – тёмный ветер омоет моё лицо – и слеплю для тебя завтрашний дождь, и мягкую траву, и тропу под сводами леса


ОКТЯБРЬ

I
Vital
Я не знаю, почему
О любви с тобой толкую.
Подарю тебе пчелу,
Золотую, золотую.

Не бери её, дружок,
Чтоб она твоей осталась,
Чтобы пальцев не обжёг
Божий гнев, синичья жалость.

Что, неправду говорю?
Правду, милый, правду, братик.
Приготовься к октябрю,
Оба мы в его тетрадях.

II

А.Б.

Доля моя. Мой удел.
Тихие сумерки грудь пьют.
Вот и октябрь – пролетел.
Лёгок и праведен мой труд.

Радость моя. Свет небес
Внятен тебе, словно голос мой.
Мы не напрасно пели здесь,
Всё это время мы шли домой.

Всё это время – держи, пей,
Снова оно светлее воды.
Именем ясных твоих полей,
Голосом нежной моей беды

Нас заклинали от всяких бед,
Верили нам и любили нас.
Верной твоей тетивой спет,
Мной - остановлен
последний час.


* * *
Согреваются под вечер дома,
В тёплых окнах загорается свет,
И ручная городская зима
Приближается, по ряду примет.

Выйдешь ночью покурить на крыльцо.
Тьма такая – хоть молитву читай.
У вселенной ледяное лицо
Отчуждённее, чем Древний Китай.

На жестоком, безымянном ветру
Огонёк двумя руками беречь,
Как любимое лицо поутру,
Как невнятную от нежности речь.

А у нас метёт по улицам
                пыль
И стоят совсем осенние
                дни.
Всё молчание, что ты накопил,
Все дрожащие речные огни,

Все долги, что суждено заплатить,
И дары, каких не страшно принять...
Путеводная срастается нить,
Как чужая, вьётся белая прядь.



БЕССМЕРТИЕ

I
Об этот камень не разбить колено,
И дерево бессмысленно шумит.
И дни пусты, как водяная пена,
И каждый сон речной водой промыт.

Легко гореть, как чистая солома,
Без душных, тяжких тления примет.
Я позабуду очертанья Дома,
Когда пойму, что снова смерти нет.

II
Но, знаю, есть и в голосе стихии,
И в приглушённом говоре твоём
Беззвучные дрожания - такие,
Какие мы прощальными зовём.

И, позабыв в траве ключи от дома,
Ты вспомнишь, без возврата уходя,
И душную колючую солому,
И грустный запах близкого дождя.


* * *
не быть собой,
уже не быть собой.
"в беспамятстве ночная песнь поётся," -
сказал один. и полуночный бой
часов над навсегда оглохшей льётся
моей душою. в сбившейся постели
моя рука в твоей руке трепещет,
и море в изголовье сонно плещет,
но молча в темноту взирает тело.


* * *
Жизнь моя, иль ты приснилась мне?
С. Е.
Ночная лампа, пёстрые обои,
Дыхание ребёнка, ход часов.
Меня давно оставило в покое
Молчание нездешних голосов.

Так что же я по-прежнему тоскую
И помню жизнь в совсем другом краю?..
И я пойму, что вспомнила - чужую.
Чужую жизнь я помню, как свою.

В прихожей, освещённой еле-еле,
У зеркала прямого задержусь...
Увижу то, что есть на самом деле,
И опущу глаза, и устыжусь.


* * *
Обернёшься – а меня и нет.
Но не обернись, иди вперёд.
Я и так не оставляла след,
Но, пока душа твоя слепа,
Волею моей твоя тропа
От обрыва в сторону свернёт.


* * *
...а после катастрофы тишина...
и музыка по комнатам плывёт,
и девушка бледнеет у окна,
листая неисписанный блокнот,
как будто навсегда озарена
тоской виолончели...



* * *
Если сижу у окна в дождь,
Если читаю в глухой ночи,
Если сгоняю плечами дрожь,
Ты мне что-нибудь пошепчи.

Проговори невзначай, вслух
Имя моё, или часть его,
Чтобы окликнутый мой дух
Вспомнил, что мы - счастливы.

Ах, океан глубок, тих...
Птицы небесные долго летят.
Если с берега встретишь их,
Они принесут тебе мой взгляд.


Рецензии
радуюсь, что нашел Ваши стихи.
так светло и хорошо, и грустно..так близко.
слова, которые я когда-то знал и забыл, и вспомнил..
и буду сюда возвращаться.
спасибо)

Борис Бергин   16.11.2010 18:11     Заявить о нарушении
прочитал тот стих..в Вашей разбивке , да, с тем же ритмом)
у меня просто пауза на внутренней рифме делает резче и на пару слогов короче.
но можно и так как у Вас - на последнее слово.
очень близкое именно биение)
и вовсе не лабуда..очень даже мне нравится.
Аня, ко мне на " ты" можно и нужно)

Борис Бергин   16.11.2010 18:15   Заявить о нарушении
На "ты", говоришь) Можно попробовать, хотя и непривычно пока. Ну это вот очень всё раннее (и, кстати, не всё из того, что есть). Уже не соотношу себя сегодняшнюю с той, что несколько лет назад. Как бы и не воспринимаю свои более старые стихи - как свои. Не публикую их, не читаю. Как бы стесняюсь, словно чужое за своё пытаюсь выдать. Это комплекс, да? Испытываю неловкость, когда выкладываю даже то, что написано, например, год назад. Словно украла...
Даже не знаю точно, чем это объясняется и может ли меня кто-нибудь понять... Ты вот можешь?
С теплом, Ан.

Гридина Анна   17.11.2010 09:38   Заявить о нарушении
надо циклом выложить, наверное, старые вещи (2002-2005). как ты думаешь? а то у меня всё вот только здесь: http://www.termitnik.ru/author/goncharova/
кстати, приходи на ТЕРМИтник. там очень всё по-другому, чем здесь.

Гридина Анна   17.11.2010 09:42   Заявить о нарушении
Я тебя очень понимаю)
у меня тоже так..старые стихи совсем как не мои...
я еще быстрее меняюсь)
но ты все равно выложи , это все равно ты, какой ты была тогда.
мне нравится твой взгляд на мир, твоя речь, нравится вспоминать слова , которые забыл)
я посмотрел Термитник..мне там пока интерфейс пугающий) буду тебя там читать присматриваться)
я аутист , наверное, мне трудно менять привычный порядок, я прирастаю к месту.
а ты выложи здесь обязательно, здесь много минусов, но два плюса - большая аудитория, и не смотря на переживания всякие о "засильи", на удивление не мало хороших стихов и интересных людей.

Борис Бергин   17.11.2010 17:19   Заявить о нарушении