Климент и Асфодель

В поселке с именем Красково,
Неподалеку от Москвы,
(Быть может, там бывали вы)
Гремят тяжелые оковы

Людских забав, беды, измены
Сомнений, дружбы и любви:
Идеи злобной Мельпомены
Здесь воплощались во крови.

Точь - в – точь как алчные блохи
Под главным лозунгом: «Мое!»,
Толпа за праздничные крохи
Воюет, точно воронье.

Похож поселок на больного-
Лежит и корчится. Укол
Исхода нам не даст иного,
Пора его сажать на кол.

Рыдает в муках прокаженный,
Из ран сочится желтый гной,
Своей же кровью обожженный,
Он наслаждается луной.

По телу мерзкая зараза
Вмиг разбежалась как пожар,
И в мутной темени проказа
Бьет с остротою, как кинжал.

Гробы домов свои глазницы
Давно наполнили грехом.
Маньяки, шлюхи и убийцы
На мертвой кляче да верхом

Летят в погоню за спасеньем
В «Три Тополя» (се магазин).
Без перерыва в воскресенье
Кричат они: «Эй, тетя Зин!



Налей ты нам еще по кружке,
Пусть снимет тяжесть буйный хмель!»
Ну а потом – бордюр – подушка
Земля холодная – постель.
 
А за углом дерет лохудру
Мужик какой – то, словно зверь,
И мальчик малый, очень мудро
Укромно спрятался за дверь.

Чертята  хитрые шептали
Ему: "Скорее ты пусти
Десницу в область гениталий
И наслаждайся, не грусти!

В Красково есть еще евреи,
Ну а «по – нашему» жиды.
Купцы, банкиры, брадобреи
Кулак единый – их ряды.

(Сейчас их много на погосте
Уже замолкли, не кричат,
А мой отец, когда-то в гости
К ним заходил на добрый чай.

И есть чему нам поучится:
У них порядок, не разброд.
Пора, друзья, остепенится
И продолжать наш Славный род.)

Однако, средь такого мрака
Всегда найдется светлый луч,
Пускай хоть в здании барака
Среди развалин, смрадных куч,

Где из созданий  только крысы
Живут и радуются всласть,
И где глава – уродец лысый
Над стадом держит свою власть.

Есть имя славному семейству,
Она чумой не сражена,
Военный муж обучен действу,
А домолюбию – жена.

Пятнадцать лет семьею вместе
Они прожили словно день.
В клоаке зависти и лести
Увы, на них упала тень.

Отец болел туберкулезом
Мученьем в скорости почил.
И полились рекою слезы
Несчастья верные врачи.

Семьи прекрасной продолженье
Под сердцем матери жило,
Но жизни серой униженья
Ей доставались тяжело.

Мать утешалась   алкоголем,
И дни и ночи напролет
 Ждала чтоб кто - нибудь из голи
В стакан отравы ей плеснет.

Несчастье, паника, проклятье:
От них никак не убежать,
И вот на сломанной кровати
Настало время ей рожать.

Напротив ветхой синагоги,
Где лишь стенанье и запрет,
Нарушив вето и эклоги
Узрел младенец белый свет.

Родился он без дара речи,
Был поврежден ребенка слух,
И телом был он искалечен,
Но силой жил свободы дух.

Пустое детство без игрушек
Имел несчастный инвалид,
А мать безумная в кукушку
Сыграть решила – Бог простит!

«Подобен сын мой дребедени
Убыток есть, а пользы грош»
Греха не видела в идеи,
Ведь не нужна собаке вошь.


И вот совсем без всякой мощи
Лежит на улице один,
И как побег весною тощий
Он содрогается от льдин.

А рядом с ним лишь комья шерсти
(Да и не шерсть, а вовсе пух)-
С щенками выброшенными вместе
Он отпускал на волю дух.

Щенков тела не хоронили,
А труп Его свезли в погост.
Среди  тряпья и прочей гнили,
Построил он незримый мост

С янтарным образом Предтечи
Что предвещал спасенья гнет:
«Душеспасительная встреча
С Пророком Света нам грядет!»

Червям могильным на потребу
Досталось тело малыша.
А где – то там, в дали, по небу
Его бессмертная душа

(В то время как земное тело
Набило чрево гнойным ртам)
Усталой поступью, несмело
Идет к сияющим вратам

К его Великому Престолу,
К его обители святой,
К его плывущему иолу,
 За существующей мечтой,

Туда к истоку летней влаги,
Где вместо боли благодать,
Где есть игрушки, Солнце, маги,
Отца целующая мать,

Друзья, щенки, и смех с весельем
Движенье чувствующих ног,
(Не материнское похмелье!!!)
Где в лес зовет единорог,

Где есть арбуз, и сахар с дыней,
Пузырь из мыла, круглый мяч,
Где всех спасет лихой Добрыня,
И принесет сундук удач,

Где есть фиалки и мимозы
Пирог искусный, теплый плед,
Олени Дедушки Мороза
Тебе, кричащие: «Привет!»

Где совершить любую шалость
( Подсыпать соль в горячий чай)
Тебе дадут: была бы радость,
И скажут грозно: « Отвечай!»

Где можно с хохотом на лужи
Сырым ботинкам наступать,
В момент, когда же ты простужен
В объятьях матери лежать,

Где ждет тебя краюшка хлеба,
И горстка сладкая конфет...
Увы, не вовремя у неба
Он кликнул счастья... Боже, нет!

Познал, конечно, много горя
Ребенок, что пришел сюда,
Но дверь стояла на затворе...
Видать удел его беда...

За что, за что страдают дети?
Ни в чем он не был виноват!
Все жизнь его в слепом рассвете
Была похожа лишь на Ад!!!

Так, где же, Боже, справедливость?
Порядок, где и голос твой?
Когда же сменишь гнев на милость,
И песней светлой скорбный вой?

Я понимаю, на решенья
Твои не должно мне роптать,
Но мысли все без разрешенья
Ко мне приходят словно тать.

Не мне, не мне все это надо!
Неисповедим Господень путь!
Не ради золота и клада
Я бьюсь в припадке, словно ртуть!

Даруешь жаждущим ты воду,
Замерзшим солнце и огонь!
Так дай же ты ему свободу
Склони над ним свою ладонь!

Прильни, отец, к молитвам жарким!
Пусть воцарится твой закон!
Венец златой победной арки
Готов поставить я на кон...

Свершилось чудо, мне терпенья
Связать хватило силы сеть.
Я слышу ангельское пенье
(Нам не дано, так громко петь)

Выводят песнь святую губы,
Вино и мед – в смешенье речь.
Звенят божественные трубы
Да так, что слух не уберечь...

Вот появился ОН на троне...
Словами мощь не передать...
«Тебя, дитя, никто не тронет
Твоя озлобленная мать,

Тебя отдав на растерзанье,
Еще познает горький  гнев,
Когда в безумных истязаньях
Ее сгрызет возмездья лев!

Дождешься ты того момента,
Года стремительно текут.
Тебя же именем Климента
Как сына неба нареку!

Тебе даруя возвращенье,
Вливая в жилы снова кровь,
Скажу одно, все упущенья
Тебе вернет моя любовь!

Пришел в себя Климент в больнице,
Над ним стоял какой - то врач...
Ему  хотелось веселится:
Он был здоров, не слеп, а зряч!

Вот за стеной скребутся мыши...
Созвучье букв и странных слов....
Друзья мои, он слышит! Слышит
От счастья прыгать он готов!

Двенадцать лет блужданья в коме,
Теперь же полностью здоров!
И глухоту, и глаукому
Он закопал в бездонный ров!

Когда- то хилы были ноги,
Теперь под ними гололед.
Климент с восторгом по дороге
С улыбкой радостной идет.

Средь туч на небе блещет просинь
И в танце кружит листопад.
Настала пасмурная осень
Он  только ей безумно рад!

Он ждет кого – то в подземелье,
Кого – то, кто его поймет,
И с жаждой шумного веселья
На дух прольет лечебный мед.
 
С умом богатым знатный Эллин
( Читатель мой, не буду врать)
Красу  девичью  Асфодели
Не смог бы словом описать.

Того Великого Явленья
Не видел мир 2000 лет.
Их всемогущего терпенья
Понять не смог презренный свет.

И вот они в любовной страсти...
Промчалась вечность словно миг.
Не все, увы, в Небесной власти...
Их отношения в тупик

Зашли как солнце. На закате
Меж ними выросла стена.
Еще чуть – чуть ...Довольно... хватит
Они расстались. Он, она

В клубке мирских противоречий
Пути спасенья не нашли...
Кто говорит, что время лечит
По неразумению пошлит...

6 – 11 декабря 2007 года.