Вечеря

Я пью вино в уютной кухне,
Хотя пора ложится спать.
Бессонный мир мой скоро рухнет
В бездонной пропасти кровать.

Две капли бьются из-под крана,
Как будто им свобода есть.
На дне граненого стакана
Сомнений горестных не счесть.

Я пью за боль и неудачи,
За свет несбывшихся побед.
Никто сегодня не заплачет
О пачке старых сигарет.

Мне полюбился дым табачный-
Холодной старости туман.
И в зеркалах свой вид невзрачный
Сочту за низменный обман.

Соседи все давно уснули,
И я б уснул, но не хочу.
Сижу  вразвалочку на стуле
И жгу последнюю свечу.

Минуты нету для покоя,
С иконы смотрит божий лик.
Своею нервною рукою
Я испишу весь черновик.

Но нет сегодня вдохновенья-
И в этом я не виноват.
В самозабвенном танце рвенья
Я никогда себе не рад.

На полках старой библиотеки
По сердцу мне найдется том.
Лекарства лучше из аптеки
Рассказ о том, как пал Содом.

И нынче так же: все потомки -
Кого ни взять – порочный зверь...
Но вот раздался стук негромкий
И застонала хрипло дверь.

Быть может, это только снится,
  Но я раскрыл в улыбке рот.
На старых дряхлых половицах
Стоял живой Искариот.

«Иуда! Живешь ли ты богато?
Приветствую тебя, мой враг, мой друг!
Почетней званья ренегата
Уж не придумал мир вокруг?»

«Ну, хватит ерничать, почтенный!
Оставь себе свое Добро.
Я покажу вам непременно
Кошель с известным серебром».

«Входи, входи же, не стесняйся!
Ну, что ты медлишь, словно вор!
Держи стакан и угощайся!»
«Что за вино?»
« Кагор!»
« Кагор?

Ты издеваешься дружище?!
Ты знаешь, чью глотаешь кровь?
Уж лучше буду я без пищи...»
«Да ладно... Хватит хмурить бровь!

Я не хотел тебя обидеть!
Сейчас же вылью все вино...
Признаюсь, друг, тебя увидеть
Мечтал довольно я давно...

Садись, и будем веселиться
Нам не хватало глупых ссор...
И пусть рекою будет литься
Наш философский разговор.

Итак Иуда, что есть вечность?
В какую даль берет разбег
Безумья праздная беспечность?
За что гордится человек

Своим пороком и страданьем?
Спеша забыть любой контроль,
Замаскировавшись оправданьем,
Мы все возносим страх и Боль?

Я знаю, люди только пешки
Им безразличен белый свет...»
«Зачем спешить? Не надо спешки.
И я найду тебе ответ.

Мы только дети мирозданья,
У каждого из нас свой путь.
Вся жизнь – сплошное опозданье,
Нам не понять людскую суть.

Чем больше в раны белой соли,
Чем глубже в грудь растленья нож,
Тем больше хочется на волю...
Ну а на деле? Только ложь!

Корысть и похоть, разрушенье
Гнездятся в омуте сердец.
Границы нет для Искушенья:
Хоть в подворотню, хоть в дворец

Войдет оно и без раздумья
Устроит гибельный разврат
Души. Иглою острой слабоумья
Пронзит рассудок. О, мой брат!

То той поры, как нашу кожу
Не испепелит костра огонь,
Ничто, увы, нам не поможет!
Мы источаем только вонь!

А вечность- это наказанье
За Грех, за Страсть, за Боль, за Лень,
За то, что им на растерзанье
Мы отдаемся каждый день!

Признаюсь, друг, что люд в России
Стал равнодушен, словно лед.
Здесь все забыли про Мессию-
Его никто уже не ждет.

Непосещаемые храмы,
Несоблюдение поста...
Не заживут на теле раны
За нас страдавшего Христа!!!

И будут люди бесконечно
Себя за боль его терзать.
Мы – обреченные навечно
Страдать! Страдать! Страдать!»

«Зачем же плакать, друг Иуда?
За что тебя терзает грусть?
Да, не случится больше чуда -
Ты предал Бога, ну и пусть...»

«Да... Повинен я во многом...
Предательства был горек вкус.
Прошу прощения  у Бога!
Не обвиняй меня, Иисус!»

Мы, выпив водки, закусили.
Заполыхал в глазах азарт.
Я удержаться был не в силе:
«Ты не откажешься от карт?»

«Меня возьмете третьим?
Шучу, друзья, шучу.
Не увлекаемся мы этим.
Пожалуй, просто помолчу.

Приветствую тебя, Иуда!
Приветствую тебя, Вадим!
О, разбитая посуда...
Давайте лучше посидим,

Поговорим, о чем хотите
Несложен мне любой вопрос.
Но только вы меня простите,
Что я без венчика из роз».

Он посмотрел на наши лица.
Ответить я ему лишь смог:
«Прошу, немедленно садиться.
Поэма сильная, но Блок
Я признаюсь, мне не понятен.
Его талант сияет, как кристалл,
И он, как море, необъятен.
Но я  немного подустал

От разбазариванья веры
На богохульные манеры,
На образа, на  символы, иконы,
На всевозможные законы,

На похотливые утехи,
На продувание свечей,
На искажения, огрехи,
На легкомыслие очей,

На коммунистические розы,
На пролетарский виноград,
На шахты, гимны и колхозы,
И на великий Сталинград».

И было нас в квартире трое:
Вадим, Иуда и Иисус.
Один бездельник, два героя.
Да на столе пиковый туз...

И вот я первый на раздаче:
По десять карт, на прикуп две,
Вы пожелайте мне удачи,
И мыслей светлых в голове.

«Играть с такими мастерами,
Я признаюсь, большая честь!
Друзья, напомню пару  правил,
Что в преферансе  все же есть:

Нету хода – ходим в буби,
Под игрока идет семак,
На распасах всех жадность губит,
Она дурманит словно мак»...

«Как говорил мой дядя Изя,
По ходу дела разберем...
Друзья, друзья, а вот вам мизер!»
«Везет кому – то этим днем!»

«Тогда, наверно, лучше ночью,
Начнем, пожалуй, новый кон.
В успех игры я верю прочно, -
Без колебаний молвил Он.-

Отныне козырь будет крести!
А взяток будет только шесть».
«А мы тогда вистуем вместе!»
«Ну, постарайтесь же «не сесть».

Не чуя хитрого подвоха,
Вдвоем мы стали вистовать,
И получилось все так плохо,
Как будто кто – то на кровать

Когда ты спишь, кидает жабу
Иль запускает пару крыс,
Змею, а может, лучше крабов?
И ты встаешь от страха лыс.

«Друзья, не надо только плача...
А вот и мой пришел черед,
Но перед этою раздачей
Я расскажу вам анекдот

Про двух студентов. В общежитьи
Один другому говорит,
Глазами сделав грозный вид:
«Товарищ мой, вы мне скажите...

По поводу свиньи вселения
В уютный  наш и скромный дом?
Считаю это преступленьем!
Подумай сам, да и потом

От смрада, вони и заразы
Помрем мы вскоре, милый друг!
В том убеждаюсь с каждым разом,
Да оглянись же ты вокруг!

«Свинья привыкнет, -  тот ответил, -
Поди не страшен ей навоз.
Одна стоит уж на примете»
На том решили сей вопрос.

Мы чуть не лопнули от смеха,
Схватились оба за живот.
«Ну хоть какая- то утеха!»
Раздал Он карты. «Ну так вот...

Зачем ваш взор такой предвзятый?
Обмана нету за столом.
На этот раз все десять взяток
Беру я, словно бы диплом

Купил студент себе в удачу.
Его продал высокий чин,
И заработал себе дачу
Одно условье – помолчи!»

«Такого бешеного старта
Я никогда не видел, nine!
Вы разбираетесь и в картах,
Узнав, наверно, много тайн?»

«Да, Иуда, было дело,
Один немецкий офицер-
Ему есть имя Фридрих Велло
(Он изменился вмиг в лице)

Служил ищейкою в Гестапо...
В один прекрасный летний день,
Он вездесущей своей лапой
Меня прямехонько в Марсель

В гниющий злобою концлагерь,
Туда, где мертв свободы дух,
Без пищи, в хладе и без влаги...
Где лишь едва пропел петух,

Кого - то псы сгрызали  в клочья,
Кого, как сор, кидали в печь...
Эксперименты только ночью-
Иголки в ногти – им развлечь

Себя ведь надо – И окурок
Уже спешит к твоим глазам...
Француз – начальник префектуры,
Зовут его Жан Жак Резан,

Вот он - герой, вот он – спаситель,
 Знакомство с ним – безумный фарт.
К тому же он и есть учитель,
Он мне открыл секреты карт.

Я не могу сказать подробней,
Вернее, просто не хочу.
Воспоминанье неудобно -
Я затушил сию свечу...

Однако мне пора закрыться,
Да и кому - нибудь «залить»,
Чтоб ваши траурные лица
Усмешки губ скривила нить.

Я закажу наверно, восемь...
Пожалуй, девять, девять треф...»
«Давай Иуда его спросим
 К чему, однако,  этот блеф?»

«Мне нету веры?! И не надо!»
«На этот раз, Вадим, я пас.
Я посижу с тобою рядом
Фортуне нету дел до нас.

С тобою в мертвом мы сезоне,
Он нас «закроет», спору нет.
В его интригах и резоне
Наверно, только тусклый свет».

«И снова я играю в бисер,
Не нужен вам ни «пас» ни «вист».
Что я сказал? Конечно мизер!
Вам не поймать – он слишком чист».

«Его поймаешь, как же, как же...
Ловить здесь нечего, увы,
Исход и так уже не важен
Игра проиграна. Правы

Кто  все же верит в чудо.
Опять увы, не в этот раз...»
«Совсем уж надо быть занудой
Чтоб закрутить лихой распас...»

«Что за беда какое горе!!!
Под небеса моя гора...
Набрал я взяток – просто море
Так не дожить мне до утра...»

«Апчхи... Замучила простуда,
Есть у кого нибудь платок?
Благодарю тебя, Иуда.»
И вот еще один виток

Игры был пройден. На столе
Все так же грустно. Лишь Иисус
Один играл навеселе:
«Вот Прикуп. В нем король и туз

Скажу я девять, козырь крести
А  где же жадные попы»
« Они давно с чертями вместе
К пивной стоптали в кровь стопы...»

«Иисус, мы знаем – ты не жулик,
Ты чтишь все правила и честь.
Мне самому очков бы в «пулю»
Позволь, пожалуйста, занесть».

«Иуда, буду я не против,
Мы ВСЕ немножечко грешим,
Раскрой умение в полете
Ведь мы играем для души!»

Иуда в бешеном азарте,
(Огнем горели те глаза)
Знаток играния на карте
Нам всем спокойно показал:

Вот так производится закрытье,
Вот так соседу льют висты.
Он с необузданною прытью
Переписал судьбы листы.

«Я сам попробую закрыться,
Осталось только два очка,
Смотреть со стыдом в ваши лица
Таков удел для новичка».

«Не бойся нас, мы не накажем,
Хотя тяжел был сей урок,
Мы наградим тебя марьяжем
Оно тебе, конечно, впрок».

«Друзья, давайте грянем песней
Ведь за столом – то как не петь?
Пускай со звоном рама треснет
Пускай трещит со звоном медь!»

«О, Смерть, что создана Всевышним!
 Услышь ты наш полночный глас!
Приходишь ты, заметно, но не слышно,
Показывая нам бездонность своих глаз.

И не любви, не счастья нам не надо,
То все пустое, все сплошной обман,
Неси ты нас в златое Эльдорадо,
Где воздух чист и свеж, как опия дурман!

Неси ты нас проливом узким смело,
Где Рай – Босфор, а Дарданеллы – Ад.
И там, где ночь ласкает негой тело,
Вкушать мы будем плод, что создал виноград.

Пусть будут псы там огромные, как скалы,
Что смогут на века покой наш схоронить,
И пусть восход, как кровь небесно – алый,
Прекрасней будет там, чем тонкая финифть!

Укрой на берегу волною наши кости,
Что не нужны вовек нас проклявшей  родне,
Избавь, о Смерть, безмолвием от злости,
Ты упокой ее на самом темном дне!

***


Ничто не вечно в этом мире
И вот закончилась игра.
В моей двухкомнатной квартире
Лучи весенние утра.

«Я весь издергался на стуле!
Однако, друг мой, вы игрок!
Вы всем залили 30 в пулю!
Я никогда бы так ни смог!»

«Знал бы прикуп – жил бы в Сочи.
Сегодня просто повезло,
Но вам скажу я, между прочим,
Сия игра большое зло!

Ну, например, вагон плацкарта.
Вы только сели отдохнуть.
Подходят к вам: «Сыграем в карты?
А то здесь скучно, просто жуть!»

Попутчик вроде не опасен.
Вы согласитесь. Что терять?
  Расклад вам кажется здесь ясен:
Ему меня не обыграть!

Ну а на деле: раз- промашка!
И карта просто не идет!
Твоя последняя рубашка
Его оплачивает счет!

А что поделать? Обокрали!
Зарплата в миг вся утекла
Все содержание морали:
Азарт опасен, как игла!
      
«Да... Однако водка – не резина,
Ее никак не растянуть.
И до прилавка магазина
Мне предстоит далече путь.

Я не прощаюсь. Возвращенье
Вас не заставит долго ждать
Ошибки грубой допущенье
Не даст покоя словно тать».

«Я быстренько вернусь оттуда»,-
Он напоследок говорил.
И вот оставил нас Иуда
 За дверью, что он притворил.

«О чем печалишься, сердешный?
Какая мысль тебя грызет?
Не отказался ль ты поспешно
Остановить души полет?»

"Грызет и мучает обида...
Ну что поделать? Плачь, не плачь.
Лекарства против суицида
Создать не сможет даже врач.

Да и вообще, не вижу смысла:
К чему весь этот скорбный путь?
Повсюду замкнутые числа
И вместо слез струится ртуть!

Мир человека словно клетка,
Как ни крути, он одинок.
Души поломанная ветка
Сгниет под натиском сапог.

И каждый день мы таем, таем,
Как бесконечно белый снег.
Клянемся почестями рая,
Ища блаженство сладких нег.

Повсюду темные аллеи,
И дней проживших листопад
Все пополняет галереи
Попавших в рай, попавших а ад.

( Мне не по нраву разделенье
Весь мир един – и это факт
Вопроса данного продленье
Не что иное, как теракт)

Бесшумно падают картины,
Из стены вывалился гвоздь.
И топь болот, и запах тины,
Вся наша боль, вся наша злость.

Повсюду вязкие сугробы
Чужих неистовых границ,
Всепоглощающей утробы
Следы на мраморности лиц.

И каждый день одно и тоже:
Проходим мы за кругом круг.
Здесь вместо лиц свинячьи рожи
И непонятно, кто здесь друг.

Скончался Моррисон в Париже,
Мне умирать же под Москвой.
И с каждым днем все ближе, ближе
Предсмертный траурный конвой...

И что ужасно – нету страха,
В моей душе лишь пустота.
Готов открыть я одним махом
На небо тайные врата!»

«Откуда столько черной краски?
Ты прожил лишь семнадцать лет!
Ты мало видел – только маски
И веришь в то, что счастья нет!

Самоубийство - искушенье
Готов ли ты шагнуть за край?
Взглянуть в себя – принять решенье,
И словно гордый самурай

Достойно встретиться с кончиной
На радость всем своим врагам.
Сорвать  ненужную  личину
И принести  к моим ногам?

Боишься ль ты земных ненастий?
А мне вот кажется, что нет.
В крови порезанных запястий
Навряд ли ты найдешь ответ.

Твоя семья не заслужила
Нести на кладбище твой гроб.
Так почему же рвутся жилы
И пробивает пуля лоб?

К тому же нет на небе Бога,
Он на земле с тобой, он здесь!
Ты потерпи еще немного,
И пропадет людская спесь!

Могу казаться я занудой,
Но жизнь прекрасна, мне поверь…
О! С возвращением, Иуда,
Прошла дорога без потерь?»

«Стоит на времени заплата,
Ничто не вечно под луной!
У телефонных автоматов
Решился встретиться со мной

Один знакомый вам приятель 
(Он в Иудеи службу нес.)
Философ дерзкий и мечтатель,
Виновник траура и слез.

Встречайте Понтия Пилата!
Узреть его такая честь!
Ну, вот не надо только мата!!!
Вы не желаете поесть?!

«Благодарю. Но ради пищи
Я посетил бы ресторан.
Однако я как рьяный сыщик
Услышав боль сердечных ран,

Явился к вам сюда, на вече.
Была сурова эта роль.
Пусть говорят, что время лечит,
Как пожирает шубу моль,

Но я - пособник Варавана,
Я тварь дрожащая, я трус!
Дитя Земли Обетованной
Несчастный Праведник Иисус!

Прости меня ты, если сможешь,
Или убей – возьми кинжал!
Я виноват!! О Боже! Боже!
Себя ты долго унижал

2000 лет... И что в итоге?
Напрасен был тяжелый бой.
Сошлись теперь пути-дороги:
Я на коленях пред тобой.

Во мне не будет больше веры,
И мне не нужен больше Бог.
Я прочитал стихи Бодлера
И признаюсь, он мне помог

Понять законы мирозданья.
Как предсказатель, как пророк,
Я вижу каждый камень зданья,
Что есть добро, что есть порок.

Я старый призрак без наряда,
Без чувств, эмоций и манер.
Настало время выпить яда
Иль застрелиться – револьвер

 Ношу с собой я наготове.
И медлить мне уже нельзя.
Замойте вы следы от крови...
Прощайте, гнусные друзья!»

В одно незримое мгновенье,
Из белладонны выпив сок,
Он заработал отравленье
И прострелил себе висок.

«Не повезем его в больницу.
Уж лучше сразу на погост!
Мы продолжаем веселиться!
Я поднимаю этот тост

За музыкантов и поэтов!
Пророков и самоубийц!
За нахождение ответов,
За жизнь без каменных границ!»

5-12 июля 2007 года