Кукла

Она сказала, что ей семьдесят.
Хмм.. Я бы не дала.
Из под мехового, в мелкое леопардовое пятно берета вольной формы - в массе блонд-локоны, глаза хотя и не ярко-голубые, но живые, не запавшие - прикрыты странными прямоугольными очками с фиолетовым верхним затемнением, бросается в глаза ярко-окрашенный помадой крупный и тоже прямоугольный при разговоре рот. У нее странный мягкий акцент - округлый, но никак не британский. А.. - она наполовину полька - вот откуда такая мимика и звучание.
Сразу спустила с узких плеч шубку, завела пространную беседу - я даже не помню - о чем сначала - но что-то располагающее меня к молчаливому слушанию с привычной полуулыбкой и смирением психотерапевта по призванию.
Выставила вперед изящную, совсем не семидесятилетнюю, ножку в черном облачении плотного капрона, выложила передо мной сумочку с очевидным бутиковым происхождением и, рассматривая мои "чудеса на все случаи жизни", все повторяла:  - Да, я куплю, всем куплю, для всех, на свои.
Мучительно - с очевидным внутренним разладом - перескакивая с одного столетия на другое, рассказывала эпизоды своей жизни, пытаясь увязать ту, которой была на самом деле, с той, которой ей полагалось быть в эти злосчастные семьдесят.
 - Я привезла эти гранаты из Венеции, они старинные, хотя и потертые, но такая игра!...Конечно, вы же еще молодая, у вас же нет пенсионного, а транспорт так стоит теперь!Я куплю для всех, на свои...Пусть будет людям радостно!...У нас вечера, тематические, но все так демократично, многие приходят, читают стихи, потом танцы, даже молодые приходят. Недорого стоит - всего 70 рублей вход. - Опять это - семьдесят.
Они жили на Невском - в том дворе, где Костел. Папа был профессор, "даже академик, он столько сделал для власти, а когда уволился, они выжили нас с той квартиры, представляете?" Я представляла - институтская подруга жила неподалеку - в том дворе, где армянская церковь.
 - А моя сестра, как уехала в Варшаву учиться в консерваторию, так и не вернулась, она меня так осуждала...
 - Осуждала? За что?
 - Ах, она меня всегда осуждала, всю жизнь.. Я знаю за что - за ту куклу.
 - Куклу?
 - Я же послевоенная, ничего же не было тогда, ничего совсем, какие уж игрушки... А папа привез нам с сестрой игрушки - трофейные, роскошные. Мне набор посуды фарфоровый, а сестре куклу... Красоты необыкновенной, но тоже фарфоровую, глаза - берлинская лазурь!носик, губки, реснички... И вот папа достает эту куклу, сестра берет ее, а я тяну ее, эту куклу, за кружевной подол и кукла падает и разбивается...
Все её фарфоровое лицо вдребезги!...И сколько мы потом пережили, а сестра мне эту куклу так и не простила, я знаю...
Я ей и дачу отдала, и перстень бабушкин с большим бриллиантом, но она не простила, я знаю.