Боевая, можно сказать, песенка

Лучами улицы пригрело,
Исчезли лужи и ручьи,
Холёный котик между делом
Гонял с ободранным чаи.

На свой кошачий лад, затея
О жизни светской пересуд,
Барбоса - старого злодея
Заочно вынесли на суд. 

Нельзя сказать за всех усатых,
Бывают где-то добряки,
Но не из драных – полосатых,
Кому дворняги не близки.

Судья жесток бывает в марте!
Как изведёт собачий род, -
Василий - кот орал в азарте,
Что с Рекса чучело набьёт.

А Рекс с Барбосом не тужили,
Гуляя в стае вдоль реки,
Котов взаимно не любили,
Про них чесали языки.

Во как!
Взаимно, значит, не любили,
Про то чесали языки.
И стрелку – стрелочку забили…
На повороте у реки!

Шерсть дыбом, уши на макушке,
Клыки оскалились во тьме.
Забыты тёплые подушки,
Вражда в кошачьей, пёсьей мгле!

Василий пал от передела,
Покой нашёл он у кустов,
Собачья стая поредела,
Осталась парочка котов.

Во как!
Нельзя сказать за всех усатых,
Бывают даже добряки,
Но не из драных – полосатых,
Кому дворняги не близки.

Взлетает смута до предела,
Когда бурлит кошачий род.
За перекрестьем у прицела
Толпятся звери и народ…

Мораль сей басни та и эта,
Чтоб в мире жили все кругом,
Не начинай вендетту летом
С соседским псом и злым котом!