венди

венди, милая венди, ты так повзрослела,
ты помнишь (дойдёт ли письмо не знаю) как смело
мы вместе парили в лиловом вихре,
а сверху звезда горела?
серебряным светом залив глазницы,
она освещала счастливые лица,
нам было зачем гореть, зачем парить
и куда стремиться.
а нынче, милая венди (я не забыл ещё имя)
я не понимаю, что стало и с нами,
и с ними,
с детьми, которые жили снами?
их больше нет ни на том, ни на этом свете,
осенний ветер
разносит листву, и запахом тлена
наполняется постепенно
мой сад, и заброшенный дом, в котором
не будут больше звучать для всех
ни серебряный смех,
ни алые ссоры.
заржавленный флюгер
застыл неподвижно, он смотрит на запад
(опять этот запах)
а столб со вбитым крюком во дворе
напоминает о старом друге,
грозившему детворе.
теперь,
когда захлопнулась дверь,
по прошествии лет я понял:
впустую была погоня
за счастьем, и ветер стонет,
вторит моим льющимся медленно мыслям.
и счастье, и радость прокисли,
как яблочный сидр в потемневшей от времени кадке,
и мысли так нехороши, так гадки,
а раньше у нас в достатке
и песен, и войн, и развлечений было
(они не вернутся а новые всё не приходят
их стёртые лица
кружат в хороводе
как листья)
постыло на стылом
ветру ребёнку, попавшему в сети
немого забвенья.
скажи мне, скажи, почему не приходят дети,

о венди?!