неверный малыш, кыш

Так и буду, бесподобная, на каждый твой дзын
Вздрагивать, как от удара грозы
В тонкую проволоку, в начало того хребта,
На который надета разумная  кукла, сарафанная лимита.
Патрикевна, прощальный колокол густо бьёт,
И под гул его собирается идиот,
Чтоб отметить день ухода в загробный беспечный мир,
На пути к нему только этот домашний трактир.
Так нарочно я, что ли, дура? Не дура ты, дура,  спи,
Ты одна на свете, которую бог испил,
Достоверная ощупь – это моя рука,
Моя первая лошадь – белые облака.
Достопочтимый кесарь, что ж ты не кесаришь,
Это ж какой из меня получился неверный малыш,
Можешь простить мне это, но не прощай мой рот,
Который себе вместо хлеба одно и тоже жует.
Были же бабы русы, как они в избу шли!
А потом им за это Некрасов медали в учебник шил,
Но мой личный подвиг, мой неподкупный туз, -
Что в горящие избы я за славой не рвусь.
Мне рассказать всему свету проще, шепнув тебе,
Когда ты не слышишь (лежать, шептать темноте),
Что я день один от другого не отличаю совсем, -
Это будет только тебе, потому это будет всем.
Мне кажется,  не бывает таких людей,
Для которых дом не значит и ночь проста,
Из всего, что я говорю, до тебя долетит лишь «эй!»,
Когда ты уже соберешься прыгнуть с моста.