Каторга

Долго-долго по России
Грязь дорожную месили,
Не молили, не просили.
Каторжанский строй притих.
Нет ни говора, ни песен,
И конвой уже не весел –
Больно хлеб казённый пресен
И у тех, и у других.

Тракт Сибирский, тракт таёжный –
Путь не близкий в край острожный,
Край безлюдный и тревожный,
Где на сотни вёрст окрест,
Будто адовы ворота,
Сосны тянутся в высоты,
Непролазные болота
И непроходимый лес.

А расейская дорога
Нелегка, долга, убога;
А от дома до острога
Тяжела она вдвойне.
И ведёт дорога эта
На край света, на край света.
И лежит суровой метой
Туз бубновый на спине.

Принимай, Сибирь, острожных –
Богобойных и безбожных;
Приюти в местах берложных.
Им пути обратно нет.
Лишены они свободы -
Кто навечно, кто на годы –
Дети русского народа,
Кандидаты на тот свет.

Здесь виновным и невинным
Туз бубновый лёг на спину.
Строй ползёт змеёю длинной;
Позади него – закат.
Здесь и тать, и недоимщик,
Здесь и бунтовщик-зачинщик.
Всё теперь держава взыщет
С них за это во сто крат.

Это матушка царица
Соизволила сердиться.
Это всё России лица –
И острожник, и солдат.
И, закованный в железа,
Сквозь угрюмые уезды,
Это – строй, ползущий в бездну,
Это – строй, ползущий в ад.