Четыре чашки капуччино

Четыре чашки – боль и капуччино.
Кровь засорилась от кофейной гущи…
Мне надо отрезветь от снов зовущих,
Похмелье от любви неизлечимо

(У всех, одной любовью лишь живущих…)

Я задыхаюсь, будто бы от  тромбов,
От слов несказанных, застрявших где-то в легких,
И я ищу другие, грубо скомкав,
Переводя диагноз ран дословно:

В « февральские души моей потемки».

Язык любви так сложно мне дается, -
Привыкла я  к фальшивым диалектам.
Пойми, есть в каждой жизни темный сектор
Души лучистой, даже есть у солнца…

(Но код забыт у всех дверей секретных.)

А там, наверно, в тайных манускриптах
Описаны инструкции  на каждый
Подобный случай «прецедент «однажды»,
И оптимальным пониманью шрифтом…

(Отмычек нет, и это все неважно.)

Еще попытка – разобрать весь хаос
Скулящих песен вырванных предчувствий,
Наперебой играющих на гуслях,
И ставящих на сто сторон мой парус

(В одном и узком моей жизни русле…)

Еще глоток…Последний. Самый горький.
Пустые строчки – вместо послесловий.
Боль – это пастор тысяч философий…
Еще заказ? Нет, мне хватило столько…

Я просто ненавижу этот кофе…