Качается люлька
Туда и сюда,
От маминой радости
Нет и следа.
Где мамино счастье?
Исчезло оно.
Качается люлька,
Пустая давно.
И серый козлёнок,
Смешной дурачок,
Кровавого сена
Треплет пучок.
Такое, что боюсь перечитывать. Дело не в качестве перевода, который не могу оценить, а в тех чувствах, авторских, переводчика и читательских, современных написанию, которые стоят за этим "простеньким" текстом. В нём самое главное дата. Она отвечает на вопрос "знали-не знали".
Считается, что информация о Катастрофе дошла до широких кругов позднее. Возможно это и так.
По неким причинам Дриз не мог яснее высказаться в 43-м.
Нет, не найти мне сегодня нужных слов.
Не знаю сколько людей разделяют моё мнение, но это убийственный текст.
Умопомрачительный. Благодаря Вам он останется здесь.
В оригинале текст именно убийственный, точное слово. И, конечно, дата стоит не случайно. Это из прижизненного сборника, "Ди ферте струне", там под некоторыми стихами даты стоят, под некоторыми - нет.
До конца 70-х идиш еще звучал на улицах моего родного города на Украине как разговорный. Мне было 10 лет и я не мог понимать - это целый мир рушится в безду, с недоумением слушал непонятные слова. В 17 спохватился, записал в тетрадь сотню слов. Даже Сандлера купил. Но стало не до этого - институт, женитьба, работа. И только в 99-м, попав на неделю в Чикаго вместе с человеком владеющим идиш как родным, видел - старики бросались к нему поговорить. Ехали к нему через весь город говорить на идиш. Он жив. С ним можно еще поговорить.
Слава Богу, есть еще такие люди.
Мне повезло больше, язык знаю прилично. Но, помню, в какой-то момент появилось ощущение, что нас обокрали, да еще как. И продолжают обкрадывать.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.