Таверна

Дверь отворилась самым беспардонным образом. Страж хмуро покосился на потенциального нарушителя порядка, мысленно уже подбирая инструмент, с помощью которого буйный посетитель будет утихомирен… За спиной стояла алебарда, меч и кинжал лежали в ножнах, да и метательные ножи в общем-то были под рукой, так, на всякий случай. Отдыхавшие же на дверь поначалу и внимания не обратили. Лишь когда в небольшой таверне у лесной дороги, издавна пользовавшейся дурной репутацией и имевшей множество темных углов, появилась невысокая девушка с золотыми волосами, ото всюду послышались удивленные вздохи и ехидные смешки. Страж нахмурился… Он был поставлен в это место много лет назад, чтобы только здесь не сочинялись сговоры, и был для местной публики фигурой неприкосновенной, даже, сказать по секрету, оберегаемой некоторыми силами, но вид юной девы его смутил. На молодых щечках играл нежный румянец, капли бушевавшего снаружи дождя стекали по голубому, как и огромные её глаза, плащу, золотые кудряшки выбились из под капюшона, а на губах играла наивная и радостная улыбка. Старик за стойкой, субъект с нездоровым серым лицом, и гладко зачесанными назад седеющими волосами, пару раз щелкнул пальцами, и как ни в чем не бывало, сладким голосом произнес:
- Чего желает миледи? - чем привлек внимание неприятной троицы, игравшей в кости, за одним из ближних столов. Из чьего-то сапога сам собой в рукав скользнул клинок, пара капюшонов случайно надвинулась поглубже, дабы прикрыть якобы чем-то изуродованные лица, хотя по правде изуродованы были лишь души их обладателей.
- Я бы хотела немного горячего чаю с бергамотом, - голосом прозрачным как апрельская капель произнесла посетительница, скинув капюшон, и развязав косынку на шее. Юноша за колонной медленно втянул воздух, и облизнулся, проведя языком по белоснежным клычкам. Компания, с которой он пришел сюда, дружно переглянулась, одарив девушку взглядами мечтательными и печальными одновременно, будто по-отечески пожалев глупышку.
- Возможно, миледи желает заказать ужин? – старичок услужливо протер стойку, и снова взглянул на собеседницу. – Цены наши умеренны, к тому же, Вам не стоит беспокоиться, что Вас накормят некачественной пищей…
- Благодарю… Ужинать я буду позже, - незнакомка благодушно улыбнулась, - а вот расплачусь пожалуй сейчас.
И полезла в кошелек за монетами. Тень в дальнем углу зашевелилась, и сверкнула красными глазами, презрительно и кровожадно глядя на неосторожную жительницу поверхности… Чья-то рука пробежала по старинному пергаменту, проверяя список недостающих ингредиентов, и пальцы задумчиво застучали по столешнице, желая сомкнуться на беззащитной шее.
- Может, мадам желает просушить свой плащ? – всё пытался не упустить лишней монеты хозяин притона.
- И вправду…желаю,- девушка кивнула, и сняла плащик, оставшись в темно синем платье, неизбежно напоминавшем о безлунной ночи, и лишь парой звезд казались серебряные пуговички, сверкнувшие, когда дева подавала плащ старику.
На секунду стихли все шорохи, после возобновшись с новой силой, вернув негромкую брань и смешки, ощущение беды и неизбежности.
Стражник отвернулся – всё равно вмешиваться во внутренние дела этого местечка он не имел права. А девушка присела на табуретку и стала прихлебывать горячий и ароматный чай, вдруг выцепив взглядом сидящего на полу нищего барда.
-Мне скучно…спой что-нибудь,- произнесла ровным голосом, будто бы между прочим уронив в сторону бедняка золотой.
-Спою…что желает услышать госпожа? – юноша тут же оказался сидящим у её ног, тонкие худые пальцы зажали струны, успев за долю секунды подобрать монету.
-Спой мне… - погладила его дева по пепельным кудрям- спой мне про битвы отважных рыцарей, про верность их дам, спой мне старую-старую песню.
И песня не заставила ждать себя. Что странно, никто из присутствующих не посмел прервать её, все сохраняли молчание. Вдруг чашка с недопитым чаем коснулась стойки…
-И всё-таки, я скучаю здесь,- девушка щелкнула пальцами, и продолжила пить свой чай. Свет на втором этаже погас, сверху донеслась пара вскриков, кто-то судорожно захрипел, и гробовая тишина спустилась с лестницы.
Люди вскочили со своих мест, нелюди невнятно зашипели, маг уронил на пол чернильницу… Бард не посмел замолкнуть, и печальная песня всё ещё лилась по взбудораженному залу. Уронил кружку хозяин таверны, упав следом за нею, погасли одна за другой свечи, со звоном выскользнул из рукава кинжал, кто-то рассыпался прахом, кто-то пустил изо рта струйку крови, подавившись словами проклятия, а красавица неспешно наслаждалась ароматом бергамота. И вот, чай закончился. Стражник стоял в оцепенении, не в силах пошевельнуться, и оглядывал трупы и прах, оставшиеся от ночных посетителей.
-Скучно, скучно, скучно.. - дева улыбнулась,- пойдем певец, ты приглянулся мне.
Она встала, и, влекомый повелительным жестом, юноша последовал за ней.
-Прощай, добрый стражник, - и страж, поцеловав великодушно протянутую руку, помолодел лет на двадцать,- точнее до свидания, хоть я приду и нескоро.
Последняя свеча судорожно взвилась мечущимся пламенем, выбросив от стройной фигуры сгорбленную тень с огромной косой на плече, взметнулась – и погасла.
А прекрасная девушка ушла, уводя за собой отстрадавшегося барда в места прекрасные, чтобы он смог написать еще много-много красивых песен.