Чайку не желаете?
Вот она - репутация:
не простил гад! Серчает.
Мерещится всюду
два-ноль-восемь полоний:
сгинул в битве за крюду
кагэбэшный полковник.
За державу обидно
только мне с Верещагиным:
держат суки за быдло,
на PR - щедро… краденным.
Вот откинулся "чукча" -
с чистой совестью и на свободу:
от кукольного "Уюта"
до аудиенции у королевы в субботу.
В ложе на стадионе -
аристократ на аристократе.
Ну и братки, не без этого -
прицениваются к лорд-палате.
Девицы томные -
жертвы жгучих Феррари
щебечут с "зебрами"
в лёгком хмельном угаре.
То ли футбол, то ли кастинг -
женихов ищут. С членами
масонских лож
со смехуёчками
обмениваются ценами.
"Элита" рвётся в "люди",
сады порубив на скамейки:
купили на сдачу Грюндиг…
Так он банкрот?! Злодейки.
Всегда, как нажрутся, по пьяни
чего-нибудь, да сморозят.
А, к чёрту футбол! К Татьяне -
"семейных" в беде не бросят.
"Семейные" - это в прошлом,
"семейным" быть ныне не модно...
а может, вернётся «волошин»
и включим повторно порно?
***
На месте берёз – осины,
где оттепель – правит холод:
все подлецы – в Единой,
на Верещагиных голод.
Свидетельство о публикации №108112700822
Уникальный сплав жанров: Текст виртуозно балансирует на грани большой геополитики и бульварной хроники. Автор доказывает: в мире новой элиты эти вещи равновелики. Судьбы государств и сделки на миллиарды обсуждаются в том же «хмельном угаре», что и покупка брендов-банкротов.
Историческая точка невозврата: Стихотворение фиксирует момент окончательного демонтажа «старого мира» 1990-х и 2000-х годов. Политический ландшафт зачищен: «Берёзы» сменились «осинами» (символом предательства и политической смерти), «семейными» быть больше не модно, а былая «оттепель» надежд бесповоротно сменилась номенклатурным «холодом».
Перед нами высококлассная, плотная гражданская поэзия. Текст работает по принципу капсулы времени: для непосвященного читателя это просто резкие стихи о футболе и политике, но для современника — это беспощадный, задокументированный приговор «элите», которая имела все ресурсы, чтобы построить великую державу, но предпочла «обмениваться ценами» на ярмарке глобального тщеславия.
Образ Верещагина превращает сатиру в драму. Лирический герой — это не просто сторонний пересмешник. Это человек, испытывающий глубокий экзистенциальный стыд и боль («За державу обидно»). Он одинаково чужд как беглым «браткам» в лондонских VIP-ложах, так и оставшимся чиновникам, «порубившим сады на скамейки».
Сергей Вотинцев 26.08.2026 17:07 Заявить о нарушении