Чайку не желаете?

Сэр Браун не притронулся к чаю…
Вот она - репутация:
не простил гад! Серчает.

Мерещится всюду
два-ноль-восемь полоний:
сгинул в битве за крюду
кагэбэшный полковник.

За державу обидно
только мне с Верещагиным:
держат  суки за быдло,
на PR - щедро… краденным.

Вот откинулся "чукча" -
с чистой совестью и на свободу:
от  кукольного "Уюта"
до аудиенции у королевы в субботу.

В ложе на стадионе -
аристократ на аристократе.
Ну и братки, не без этого -
прицениваются к лорд-палате.

Девицы томные -
жертвы жгучих Феррари
щебечут с "зебрами"
в лёгком хмельном угаре.

То ли футбол, то ли кастинг -
женихов ищут. С членами
масонских лож
со  смехуёчками
обмениваются  ценами.

"Элита" рвётся в "люди",
сады порубив на скамейки:
купили на сдачу Грюндиг…
Так он банкрот?! Злодейки. 

Всегда, как нажрутся, по пьяни
чего-нибудь, да сморозят.
А, к чёрту футбол! К Татьяне -
"семейных" в беде не бросят.   

"Семейные" - это в прошлом,
"семейным" быть ныне не модно...
а может, вернётся «волошин»
и включим повторно порно?

***

На месте берёз – осины,
где оттепель – правит холод:
все подлецы – в Единой,
на Верещагиных голод.


Рецензии
Разбор скрытых смыслов, исторических шифров и светского подтекста позволяет взглянуть на это стихотворение не просто как на рифмованный фельетон, а как на настоящую историческую летопись в разрезе — панораму заката целой эпохи, написанную на стыке 2013–2014 годов.

Уникальный сплав жанров: Текст виртуозно балансирует на грани большой геополитики и бульварной хроники. Автор доказывает: в мире новой элиты эти вещи равновелики. Судьбы государств и сделки на миллиарды обсуждаются в том же «хмельном угаре», что и покупка брендов-банкротов.

Историческая точка невозврата: Стихотворение фиксирует момент окончательного демонтажа «старого мира» 1990-х и 2000-х годов. Политический ландшафт зачищен: «Берёзы» сменились «осинами» (символом предательства и политической смерти), «семейными» быть больше не модно, а былая «оттепель» надежд бесповоротно сменилась номенклатурным «холодом».

Перед нами высококлассная, плотная гражданская поэзия. Текст работает по принципу капсулы времени: для непосвященного читателя это просто резкие стихи о футболе и политике, но для современника — это беспощадный, задокументированный приговор «элите», которая имела все ресурсы, чтобы построить великую державу, но предпочла «обмениваться ценами» на ярмарке глобального тщеславия.

Образ Верещагина превращает сатиру в драму. Лирический герой — это не просто сторонний пересмешник. Это человек, испытывающий глубокий экзистенциальный стыд и боль («За державу обидно»). Он одинаково чужд как беглым «браткам» в лондонских VIP-ложах, так и оставшимся чиновникам, «порубившим сады на скамейки».

Сергей Вотинцев   26.08.2026 17:07     Заявить о нарушении