ихтиандр

г.ф.л. посвящается

насколько помнил себя, всегда боялся воды.
в памяти мокрой цепочкой следы
уводили в топь, где мангры растут и меандр
реки, сплетенья лиан,
прочая жуть, куда
не добраться вплавь одному никогда.

стал старше, спрашивал у родных: почему?
прятали те глаза, не отвечали ему,
уводили в лес тёмных смыслов и слов,
вздыхали так тяжело,
намекали: держись
от неё подальше, если ты хочешь жить.

пошёл на работу, несколько раз ездил на юг,
сидел там, раскачиваясь на краю
обрыва, думал: метров двадцать всего
до пенных гремящих вод,
клином вышибу клин.
дальше кромки прибоя мысли не завели.

сходил в итоге к известному постюнгианцу,
лечившему от депрессий и пьянства,
был сеанс гипноза, показалось, минутный;
после психолог смутно
посмотрел на него
и, шатаясь, вышел. здесь опять – ни-че-го.

уже отчаявшись, поехал в отпуск на Крит.
любовался на росписи, излазил крипт
изрядно, и случайно набрёл на лагуну
ночью тихой и лунной:
тёмная эта заводь
в каменистый берег клином врезалась.

гальки хруст, дорожка из чистого серебра,
запах моря, мерцающих звёзд парад –
всё сложилось в картину, пазл совпал,
(память бывает слепа)
он увидел себя
когда ему было четыре, а может, пять.

ночь, как бархат, и заводь, и шелест волн,
и голос, будоражащий всё естество:
мальчик, ступай за мною в тёмную бездну,
жизнь твоя бесполезна
на проклятой суше,
здесь семья твоя, не убегай, послушай...

...он входит в воду, оставив одежду на берегу.
сколько ещё впереди изумрудных лагун,
подводных течений, затопленных кораблей...
в люминесцентной мгле
открывая счёт,
жабры раскрылись. ещё раз, ещё раз, ещё