Психоделика Чёрного Георга - психоделика Чёрного Г

Психоделика Чёрного Георга – психоделика Чёрного Георга

       Еще раз вертаюсь к первой цитате из предыдущей статьи:
       «...вот ТО, почему у людей не получается адекватно выражать – ЧТО ИМЕННО они чувствуют и воспринимают, когда находятся под влиянием ярко-психоделического произведения, - как раз и объясняется этим выходом – ДАЛЕКО за границы синтаксиса, и там просто любые словарные формы оказываются недостаточными для передачи тех процессов и явлений, которые там существуют И МОГУТ ВОСПРИНИМАТЬСЯ ЧИТАТЕЛЕМ.»
       Черный Георг 16.07.2008 23:46 (второй семинар)

        Здесь меня глодают два сомнения:
       1. Ну, ладно. Пусть АДЕКВАТНО выразить у людей не получается, а словарные формы – недостаточны. Ведь и прочитав у Пушкина:

       «Я Вас любил так искренне, так нежно
       Как дай Вам Бог, любимой быть другим»

       «...у людей не получается адекватно выражать – ЧТО ИМЕННО они чувствуют» и «любые словарные формы оказываются недостаточными для передачи», но... НО... чувство названо – нежность. И какая нежность – намёкнута: щемящая нежность, когда себя, свои чувства не ставятся уже ни во что – только любовь...
       А психоделика? Ну, не надо мне точно – ну, хоть в самом первом в самом грубом приближении – это что такое? Ну, я понимаю, что абсолютно точное значение числа Пи в рациональных числах представить нельзя. Оно, сволочь, выходит за границы десятичного синтаксиса, но... Но с точностью до второго знака после запятой – Пи=3,14.
       Так вот, ЧТО такое – психоделический эффект, в чём он проявляется, никто из посвящённых не говорит НИЧЕГО.

       2. Когда автор уверенно говорит, КАК на читателя подействуют его стихи...
       «Нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся» – так ничего почти до конца своей ужасно долгой жизни и не смогла понять ужасно умная Ахматова.
       А Пушкин, помните, восхищался собой: «Ай, да Пушкин, ай да сукин сын!». Восхищался он своей пиесой, которая... несмотря на весь пиитет перед ним вот уже полтора столетия НЕ идёт на сцене... «народ безмолвствует»... Я знаю наизусть огромные куски из «Онегина», десятки его стихотворений, хорошо помню его поэмы, а из «Бориса Годунова»... разве что «мальчики кровавые в глазах» да и про то, «последнее сказание».

       Я не верю, что автор может предугадать, КАК отзовётся его слово. Он может сказать только одно: как его слово отзывается в нём самом. И это касается всех – и гениев, и графоманов.

        «…Ты сам свой высший суд;
       Всех строже оценить умеешь ты свой труд.
       Ты им доволен ли, взыскательный художник?

       Доволен? Так пускай толпа его бранит
       И плюет на алтарь, где твой огонь горит,
       И в детской резвости колеблет твой треножник».

       Надменно. Уверено. Вот только сонет данный далек от пушкинской безупречности. Что резко снижает его доказательность. Да и никто из современников пушкинский треножник особенно не обплЮвовал... а максимум, на что покушались позже, так это ссадить с парохода.
       Постоянные обитатели ТМ, может, помнят, как пару-тройку конкурсов тому назад, одна поэтесса очень искренне недоумевала: «я описала своё прикосновение к чуду, а вы не понимаете! Да я, как перечитаю, так снова...»
       Говорят, индейцы какого-то племени, чтобы запомнить что-то сверхобычное, не записывают, а... у них есть для этого что-то вроде записной книжки – набор ароматических веществ с редкими запахами. Они – «занюхивают» событие. И если хотят вспомнить старое ощущение – достают помеченный ароматизатор снова.
       Впрочем, не только индейцы... Бывает такое: вдруг поймать почти забытый запах давно вышедших из моды, вышедших из обращения духов...
       Так вот, стихи для их авторов – это те же якоря, зацепки, хранящие, вызывающие ИХ старые эмоции. А эмоции читателей – это эмоции читателей... многие читатели, может, и знать не знают, что такое «Шанель №5», они, может быть, всё, никак не могут забыть, нигде не могут найти духи «Быть может».

       * * *

       Когда Георг говорит, что 10% людей вообще не понимают, не видят, не слышат психоделики – это тоже сомнительно. Если бы на 90% читателей ПсиДе стихи воздействовали заявленным образом, то у Георга сейчас было бы 100 000 читателей. Но 100 000 читателей праздновал не «Чёрный Георг – это наше всё», а «Пётр Давыдов эротика для вас».
       И не мудрено. Чтобы почувствовать трансгрессию – мерцание между уровнями, надо сначала эти уровни увидеть. Нет, даже не так, сначала надо, как минимум, знать, что у стихов есть, точнее – бывают несколько уровней восприятия.
       Я думаю, что пропорция – не 10:1, а обратная, да и более резкая. Впрочем, мож, Георг набирал статистику не на стихире вообще, а только среди своих ужасно умных поклонниц?... Тогда остаётся посочувствовать той, десятой... Та, наверное, тоже, закатывала истерику: да скажите, наконец, ЧТО это такое – психоделика?!
       ( А может, она всего лишь не «ужасно умная»? просто – не ужасная? И сочувствовать надо не ей, а тем девяти? )
       Помогу бедняжке. Своими словами. В первом приближении. В нашем синтаксисе. С точностью до второго знака.

       * * *

       В полном соответствии с исходным значением термина, психоделика проявляется – эффект от психоделики, воздействие от неё – это расширение сознания, текучесть сознания. Как та лёгкая волна после первой рюмки, как – от сигаретки после долгого воздержания, как от случайного прикосновения ещё не любимых рук.
       При этом кажется, что понимаешь, чувствуешь больше, чем следует из прямых значений слов – шире...
       ...что, может быть, и вздор (таки я думаю: существует только то, что названо).
(Реплика всторону: расширение... Не отсюда ли возник термин – «ширяться»?)

       Георг говорит о двух сторонах психоделики:
       1. трансфиксии – в моих терминах: трансгрессии;
       2. экспрессии.
       О трансгрессии сказано уже достаточно: это продолжительное, одновременное существование контекста на нескольких уровнях восприятия, а вот экспрессия... Как здесь возникает психоделический эффект – я не понимаю. Тем более, если вспомнить про «мягкую экспрессию» – а как насчёт теплого льда? или суховатой воды? или прохладного кипятка? То есть у Георга значение термина «экспрессия» – тоже не классическое.
       Георг про свою трансфиксию говорит, что это «другая, не экспрессивная сторона психоделики», и я, пожалуй, тоже слукавлю: экспрессия – это другая, не трансгрессирующая составляющая психоделики.


       * * *

Итак, определение мною дадено, признаки указаны. Очередь за примерами.
       * * *
       Yes/No?
Для продолжения нажмите на кнопку Enter.

       * * *
       Прошу прощения за обильное цитирование, но заставлять читателя скакать по ссылкам – не в моих правилах, да и Георг на всех страницах приглашает к некоммерческому использованию своих стихов. Вот и воспользуемся.

       Чёрный Георг
       Последняя Апория Зенона
       (http://www.stihi.ru/2006/07/25-1337 )

       Отболело.
       Больше не колотится.
       Вот, ещё немного – и я дома.
       Здесь – никто не прыгает в колодцы,
       И не надо резать – по живому...

       Здесь так тихо,
       Что, услышав музыку, –
       Не понять: звучит она?.. Звучала?..
       Здесь, начав недельную нагрузку,
       Сразу возвращаешься – к началу.

       Прислонившись
       К тису или к тополю, –
       Так легко дышать, развоплощаясь...
       И следить, – как тень скользит по полю,
       Где Зенона догоняет заяц.

       Забирай себе –
       Всё, до последнего. –
       Память сердца. Птиц живых с ладоней...
       Мальчика, бегущего по снегу...
       Старика, замёрзшего на склоне...

       Отгорело. Не взорвётся яростно.
       Умиротворённо, по-другому –
       Застывает, – безмятежно, ясно...
       Вот, ещё немного –
       И я дома.

       («Ахиллес и черепаха — одна из апорий Зенона. Быстроногий Ахиллес никогда не догонит черепаху, если в начале движения черепаха находилась на некотором расстоянии от него. Допустим, Ахиллес бежит в десять раз быстрее, чем черепаха, и находится от неё на расстоянии в 1 километр. За то время, за которое Ахиллес пробежит этот километр, черепаха отползёт на 100 метров. Когда Ахиллес пробежит 100 метров, черепаха проползёт ещё на 10 метров, и так далее. Процесс будет продолжаться до бесконечности, Ахиллес так никогда и не догонит черепаху.
       Википедия)

       Итак, что такое психоделика?– экспрессия + трансгрессия.
       Экспрессия здесь – почти задушена. Она прорывается… даже не так, про нее вспоминаешь, только в отдельных фразах:

       Мальчика, бегущего по снегу...
       Старика, замёрзшего на склоне...

       Трансгрессия. Помните? – это одновременное в рамках стиха существование нескольких уровней сознания, смысла, стиха. Вся психоделика здесь именно в трансгрессии.

       Пречислю уровни:
       – завершение. Без различно чего, лишь бы большого – и долгого. Например:

       «Миг вожделенный настал: окончен мой труд многолетний.
       Что ж непонятная грусть тайно тревожит меня?
       Или, свой подвиг свершив, я стою, как поденщик ненужный,
        Плату приявший свою, чуждый работе другой?
       Или жаль мне труда, молчаливого спутника ночи,
        Друга Авроры златой, друга пенатов святых?
       1830. Пушкин А.С.

       – возвращение… в Саратов, в глушь – домой. Пожалуй, москвичи это поймут, только если вернутся домой из Нью-Йорка или Парижа. Когда и сталинские высотки – убоги, и Большой Театр – не лучший театр мира, и москвичи – провинциалы…
       (Впрочем, бывает и наоборот. Илья Эренбург рассказывал, как он вернулся в Париж… …уезжал в старую Россию – в 17 году, в том самом запечатанном эшалоне, вместе с Лениным – прошел гражданскую, побывал и у красных, и у белых, умирал и погибал, выздоравливал и спасался, увидел крушение империи и рождение нового строя, вернулся из России новой – советской… Вернулся! Идёт. Навстречу старый знакомый: «чё-то тебя давненько не было видно…»
       ...в Париже без перемен.)

       – смерть.

       – и ещё одно…
       Очень хорошо об этом прочитали на стихире. Вот из комментарием на странице:
       
       «Сквозь явь, стекающую сном
       В давно прошедшем настоящем…»
       Шпулька Зингер 26.07.2006 19:03

       Помните, я писала, что трансфиксия (мгновенный прокол) – это не психоделика, психоделика – это растянутое, раздвинутое, просветленное мгновение трансгрессии?
       Вот и здесь – то ли никак не завершающееся не переходящее в будущее настоящее, то ли никак не выползающее в настоящее прошлое...

        «Отстраняешься от себя - видишь свою смерть со стороны, и не больно – просто холодно. Но и холод не боль. Потому что уже нет и боли».
        Алина Грэм 02.08.2006 23:41
       «Алиночка, ты, кажется, Брюгеля тоже любишь? Старшего, разумеется. :)
Что-то в них есть такое, - в его картинах, - что-то отстраненное... Вроде бы и видишь, как жизнь разворачивается, а при этом сам остаешься от нее на расстоянии... Где-то далеко-предалеко... Такое вот ощущение?»
       Чёрный Георг 02.08.2006 23:28

       Да. Такое. Ощущения – взгляда извне. Извне стиха. Извне жизни. Извне мира. Собственно именно это я попервоначалу и назвала для себя психоделикой.
       Прозрение. Просветление.
       Ну как еще можно назвать СВОЁ вчувствование в того, Кто Смотрит?


       Чёрный Георг Страницы Классики
       Двое Тебя
       ( http://www.stihi.ru/2008/02/13/2106 )

       Если в мире во всём есть лишь двое тебя,
       Значит явь стала сном. Значит, внутренний свет
       Заливает, захлёстывает – по краям,
       Только вместе с тобой – в животе, в голове...

       Только вместе с тобой – в перьевых облаках,
       На перинах из перьев мифических птиц.
       Мореплаватель. Вор. Лилипут. Великан.
       Нарушитель всех правил, табу и границ...

       Мне хотелось бы плавать в высокой траве,
       Нагишом шелковистые стебли сминать –
       Только вместе с тобой. Мне хотелось бы петь.
       Мне хотелось бы пить ледяной лимонад.

       Только вместе с тобой – кувыркаться в песке.
       Чтоб стрекозы. И сосны. Песок в волосах,
       Миллиарды песчинок... Колышется степь
       От упругой вибрации – нашей и трав...

       От дыхания ветра в медовых зрачках
       Появляются солнца лучи и круги...
       Только вместе с тобой меня тянет кричать –
       Так безудержно, дико, до слёз, до кровИ...

       Только вместе с тобой – моя жизнь до краёв
       Переполнена счастьем, промыта в дождях...
       Я не знаю, зовётся ли это – «любовь»,
       Если в мире во всём есть лишь двое тебя.

       Всё стихотворение – героическая война с банальностью, попытка преодоления её, хождение по её бритвенному краю. В подавляющем количестве раундов – успешная. Преодоление методами психоделики. Причем здесь в основном – не трансгрессирующей его оставляющей. И психоделика использована не в качестве самодовлеющего приёма, а как адекватное средство для передачи состояния лирического героя.
       Влюблённость... медовый месяц её, когда размытость сознания, соседствует... когда В размытость сознания впаивается яркость отдельных деталей, случайных... незабываемых. Когда бросаешь разбираться в себе, понять себя, а только – на себя удивляешься. Вот всё это – и в стихотворении.

       1. Взгляд извне.
Сделано очень просто. «Я» – просто нет. Есть «ты» и «ты». Двое тебя. А «я» выталкивается – вовне системы...
       И Он (условно будем считать, исключительно для простоты-удобства, для различаемости, что субъект – Он, а объект – Она), Он вроде бы говорит про себя, что это Она растворена в нём, что Она – это дополнение до него, для него, но упрямый синтаксис настаивает, что «ты» – это обращение к другому, и значит, дополняется – Она, и растворяется – Он в ней. То есть этим нехитрым приёмом реализуется ВЗАИМО-проникновение, взаимность чувств, одинаковость ощущений.

       2. Многозначность, расширенность, размытость текста.
Задача психоделики: оставаясь в границах синтаксиса выйти за его пределы. (Можно сказать и так: оставаясь в границах синтаксиса выйти за его границы, или так: оставаясь в пределах синтаксиса выйти за его пределы:)

       Первая же строчка задаёт достаточно необычную трансгрессию:

«Если в мире во всём есть лишь двое тебя,»

       «ты» – это кто? Он сам? Она?
       Одномоментно для читателя существуют обе точки зрения, два уровня восприятия, переливающиеся друг в друга, сосуществующие, мерцающие. И – на всё стихотворение.
       Но главное, что задаётся этой строфой и поддерживается последующими – это рифмовка. Более-менее «точная», привычная рифма во всём стихотворении встречается лишь раз: птиц-границ, и именно она кажется недоработкой автора. Потому что остальные, несмотря на их сугубую неточность ощущение «складности», гармоничности не нарушают. Действует не грубая созвучность окончаний, а общая инструментовка строк. Вот первая строфа:
 
       Если в мире во всём есть лишь двое тебя,
       Значит явь стала сном. Значит, внутренний свет
       Заливает, захлёстывает – по краям,
       Только вместе с тобой – в животе, в голове...

       « ...по краям» – только дальним эхом отзывается на «двое тебя», а резонирует рифма срывающейся после согласной «р» из слова «внутренний» и аналогичной «р» из – предыдущей строки «по краям».
       «...свет/голове» – привычнее, но и она поддерживается острыми согласными «к-г» в «по краям/голове».
       Рифма перестаёт быть метрономом, колоколом, она теперь лёгким опием размягчает сознание.

       С общими замечаниями покончили, а теперь читаем по слогам:

       «Если в мире во всём есть лишь двое тебя,
       Значит явь стала сном».

       Явь, ставшая сном, сон ставший явью – ужасный штамп, способный убить всё стихотворение, и Георг не пытается его «спрятать», он пытается – вернуть ему его первоначальную энергетику, первоначальную свежесть. То есть «преодолеть его». В основном – за счет инерции сознания. В предыдущей строке преодолевается другой трехсотлетний штамп: «во всем мире для меня – только ты». Там механизм преодоления – это так нелюбимый Георгом у других анаколуф. (Напомню: Анаколуф – это риторическая фигура, состоящая в нарочитом нарушении грамматической согласованности предложения)
       «двое тебя» – куда уж неправильней, да и конструкция «в мире во всём» – далека от безупречности, однако ж поди ж ты...
       «Если в мире во всём» – словно разбег, пауза-пауза-вздох и...
       «Есть лишь двое тебя» – прыжок и...
       «Значит явь стала сном» – полёт! И отсутствие пунктуационной запятой, после «значит» – тоже работает на него. Запятая, самая обязательная, самая незаметная – обязательно пауза, обязательно кочка, а тут обязательно – отсутствие пауз, полная гладкость, фаза парения.

       Значит явь стала сном. Значит, внутренний свет...

       Вслед за одним штампом прикатил другой – «внутренний свет». Первый прокатил на фоне «двух тебя», второй необходимо срочно, срочно раскрывать, поддерживать – преодолевать. Что автор и делает...

       ...Значит, внутренний свет
       Заливает, захлёстывает – по краям,
       Только вместе с тобой – в животе, в голове...

       ...делает это:
       ; звукописью – поддерживая фазу полета «значит... заливает, захлёстывает», «значит явь... по краям»;
       ; возвращая внутреннему свету – его первоначальное, почти физиологически-точное значение. Читатель, вспоминая себя в том состоянии, может только улыбкой подтвердить: именно так и бывает: свет этот – и под аппендицитом, и за ушами, и по краям любых предметов.

       Дальше идёт нелюбимая мною чётная строфа. В оных Чёрный Георг старается развить и эффект предыдущих. Разжевать для непонятливых содержание.
       А Вы любите кем-то пережёванный деликатес?
       В терминах психоделики он, кажется, это называет «разгоном экспрессии», но для меня в них, наоборот – теряется темп.

       Только вместе с тобой – в перьевых облаках,
       На перинах из перьев мифических птиц.
       Мореплаватель. Вор. Лилипут. Великан.
       Нарушитель всех правил, табу и границ...

       Первые две строчки ещё удерживают уровень: реальные перьевые облака поддерживают вещественность перьев мифических птиц, перина из коих возвращает нас и героев стиха из метафор полета к реальностям секса... или реальностям секса придают фазу полёта. Но вереницу последующих штампов не скрашивает и не украшает ничто.
       Я полагаю это работа банальной рифмы. Той самой, единственной на стихотворение «точной».
       Есть ещё одно объяснение: автор хотел дать отдых, передышку читателю, но лично я так ещё не устала.

       Мне хотелось бы плавать в высокой траве,
       Нагишом шелковистые стебли сминать –
       Только вместе с тобой. Мне хотелось бы петь.
       Мне хотелось бы пить ледяной лимонад.

       «Передохнув» на великанах, табу и мореплавателях, с этой строфы подхватывается разгул экспрессий.

       Только вместе с тобой – кувыркаться в песке.
       Чтоб стрекозы. И сосны. Песок в волосах,
       Миллиарды песчинок... Колышется степь
       От упругой вибрации – нашей и трав...

        Смешиваются территории: нагишом сминать высокие травы – это же наши среднерусские ласковые луга? песок, стрекозы сосны – это же неюжное взморье? Скажем, Прибалтика? А где – колышется степь? Там где среди южного пекла особенно ледяным кажется лимонад?
       Автор поддерживает читателя, поддерживает состояние нереальность/реальность. Чаще он эту линию проводит по правилу Маяковского: чем иррреальней тезис, тем конкретнее должен быть аргумент: с чем лучше всего сравнить неземной закат? – с яичницей. И вот, чтобы полёт в высокой траве не казался небывающим, автор даёт конкретную деталь – трава сминается нагишом, абстрактное «кувыркание» сразу же дополняется стрекозами и соснами, а упругая вибрация – после песка в волосах и вовсе уже не кажется абстракцией, да и двусмысленная «наша вибрация» на фоне вибрирующих трав взывает уже не только к грязной плоти, но к чистым богам. Но мне больше другого нравиться конструкция:
       
       ...Мне хотелось бы петь.
       Мне хотелось бы пить ледяной лимонад.
 
       Пить лимонад с тобой – как петь. Петь для тебя, как в жару пить ледяную влагу.

       Психоделический эффект – эффект плывущего сознания, догоняет меня где-то у стрекоз. (В отличие от трансгрессии экспрессия не обладает пороговым эффектом, она – не как распахивающаяся дверь залитой светом комнаты, а как – рассвет. Замедленная неотвратимая.)

       От дыхания ветра в медовых зрачках
       Появляются солнца лучи и круги...
       Только вместе с тобой меня тянет кричать –
       Так безудержно, дико, до слёз, до кровИ...

       Только вместе с тобой – моя жизнь до краёв
       Переполнена счастьем, промыта в дождях...
       Я не знаю, зовётся ли это – «любовь»,
       Если в мире во всём есть лишь двое тебя.

       КАК воздействуют стихи можно выявить почти всегда. И тем драгоценней мгновения необъяснимости. В этом стихотворении – это строчка:

       От дыхания ветра в медовых зрачках

       Вот здесь – границы синтаксиса вне пределов.
       Она конкретна и точна, хоть и абсолютно абстрактна. И именно она держит не только последующие три строки, которые сами по себе достаточно банальны, но всю последнюю, шестую – чётную! типично чётную – строфу.



       Черный Георг
________ Обезьяний король ________
(http://www.stihi.ru/2008/07/20/725)

       Вы должны знать о том, что человек, ставший бессмертным, получает способность выделять частицу своей души и совершать всевозможные превращения. Так было и с Царём обезьян.
После того как он постиг истину, каждый из восьмидесяти четырёх тысяч волосков на своём теле он мог по желанию превращать во что угодно. Вызванные им к жизни маленькие обезьяны оказались настолько проворны и изворотливы, что их нельзя было поразить ни мечом, ни пикой.
       Чего только они не проделывали!
       (Чэн-энь, Путешествие на Запад)

       Обезьяний король, с обезьянами я
       Поспешу – хоронить своего короля.
       Обезьяны бегут по стволам – вверх и вниз...
       Обезьяний король, оглянись, оглянись!

       Вдоль изгибов неравновеликих лиан
       К обезьянам приходит король обезьян.
       Обезьяны не видят себя в короле,
       Но бегут – вверх и вниз – по земле, по земле...

       Обезьяний король вечно требует яств.
       Обезьяний король – в головах обезьян.
       Обезьяны бегут – и мелькает земля
       Под ногами у их короля, короля...

       Скоро ночь, ветер стих и уснули шмели.
       Обезьяны бегут далеко от земли.
       Обезьяний король, я решаю вопрос –
       Продолжать ли бежать среди звёзд, среди звёзд?

       Обезьяний король, для чего я полез
       В этот купол небес, в этот купол небес?..
       Мир качается от обезьяньих рулад:
       "Le roi est mort – а, значит, – vive le roi!"

       Еще раз: психоделика – это трансгрессия + экспрессия. Первое разобранное стихотворение – практически беспримесная трансгрессия, второе – экспрессия. Здесь – синтез.
        Странное стихо... Богатое стихо... Для меня в нём дальним эхом живёт и «Сероглазый король» Ахматовой (схожий ритмический рисунок: четырехстопные трёхсложники, попарная рифмовка да и сами сравните: «Нет на земле твоего короля / Поспешу – хоронить своего короля»), и «Джамбли» Эдварда Лира (перевод, конечно. Маршака.)

(Как приятно нам плыть в тишине при луне
К неизвестной, прекрасной, далекой стране)

       Как странно... У этих стихотворений действительно общая тема... Ведь для служанки Ахматовой любовь короля – это то же самое путешествие за синерукими джамбями «в решете, в решете...» или «в этот купол небес, в этот купол небес».
       Интересно эти мерцающие аллюзии работают на трансгрессию или на экспрессию? В нём как-то трудно различать эти составляющие. Но попробую.

       Трансгрессия подразумевает очень подробно проработанный первый (необязательно самый «низкий») план. Здесь – это реальное стадо обезьян. Их мельтешение перед глазами – почти зримо, почти как... Помните кадры в нашем мультике «Маугли», когда бандерлоги похитили мальчишку и понеслись с ним в свой обезьяний «город»? Вот.
       Вот организация этого бега – вверх, вниз, по стволам, над землей, сквозь день, и ночь, по земле и среди звёзд – это экспрессия. И то же – изысканная инструментовка, когда даже неточность рифмы яств/обезьян становится той самой вишенкой на сладком торте. Даже не вдумываясь, не вчувствуясь в стихотворение, только читая его глазами, возникает тот самый «психоделический» эффект – голова кружится.

       А трансгрессия – это одномоментное существование нескольких взглядов, нескольких планов.
       «Взглядов» в этом стихотворении, то есть лирических героев – субъектов стихотворения, тех, от имени коих ведётся повествование, я насчитала – шесть штук.
       1. «Я» – Чэнь-энь во время своего путешествия на Запад,
       2. «Я» – неназванный мужик, начитавшийся Чэнь-эня, медитирующий под опий и флейту.
       3. «Я» – я читатель,
       4. «Я» – одна из этих обезьян
       5. «Я» – обезьяний Царь.
       6. «Я» – тот, кто выше... и Чень-эня, и автора, и читателя, и обезьян с их глупым «Царём»...

       Всё стихотворение можно прочитать от имени любого из этих шести персонажей, а надо читать – одновременно ото всех.
       Ну, и соответственно вот первые три уровня стиха, которые живут в нём одномоментно, неслиянно, мерцая и переливаясь друг в друга на протяжении не одного образа, одной строки, слова, а на протяжении всех пяти строф:
       1. Реальный – обезьянье стадо в джунглях
       2. Метафорический – мечты человека о нереальном,
       3. Уровень Первого слова... Реализованного ощущения Взгляда Извне...

* * *

На сим кончаю... страшно перечесть... замираю. Вручаю.


L++