Марфа и Парамон

Унылым тенором паяца тихонько плакал граммофон.
Короткие слюнявя пальцы, считал купюры Парамон.
Свеча горела, тень качая; часы стучали на стене...
«Марфуша, принеси-ка чаю!» – бухгалтер приказал жене.

За мужем тайно наблюдая в дверную узенькую щель,
Супруга, совесть усыпляя, преследовала злую цель:
«Зачем мне этот мерин сивый? Вставные челюсти, пенсне…
Хочу, чтоб юноша красивый без устали скакал на мне!»

Прервав на миг шальные грёзы, она схватила самовар.
От мужа пряча счастья слёзы, с шипеньем выпустила пар:
«Тебе, родной, добавить мяты?» Отраву высыпав в стакан,
Без дрожи роль сыграла ката, реализуя страшный план.

Не ведая о покушенье, вприкуску чай пил Парамон.
Росло как буря напряженье в мотне дешёвых панталон.
Вспотев, бухгалтер спрятал счёты. Почувствовав приливы сил,
Он плюнул на свою работу и Марфу в койку затащил.

Тихонько вскрикнув от испуга, та попыталась ускользнуть,
Но пальцы цепкие супруга когтями впились в её грудь.
Рыдали свечи, воск роняя; заглох осипший граммофон.
Желанье плоти утоляя, пыхтел ужасно Парамон.

Под утро силы все истратив, он с околевшей сполз жены.
И тут же грохнулся с кровати, разрушив царство тишины.
Свалившись на пол, головою ночную вазу расколол.
И в мир иной, вслед за женою, бухгалтер без штанов ушёл.

Вот так Марфуша спутав зелье, в стакан насыпала не то,
Ночь превратив в любви веселье, кровать в арену шапито.
Да разве ж, братцы, это плохо, в любви и ласке смерть найти?
Не на войне, не в муках сдохнуть… в блаженстве на тот свет уйти!