Бруснициниада Часть 3

... (Андрей Хмелевский)

Однажды Брусницын сидел на табуретке у себя дома. Впрочем нет! Он сидел на полу дома у Федорова,а Федоров сидел дома у Брусницына на табуретке и хлестал из чайника водку.Брусницын чувствовал некий дисгармоничный разлад в окружающем его пространстве,однако ж не более,потому что сидеть у Федорова на полу было довольно удобно.Брусницын протянул руку к чайнику и наткнулся на телефон(такой старый дисковый аппарат. желтый). Тьфу ты гадость какая! Набрал свой номер.
-Алло!
-Да.
-Эй !Федоров! Иди домой,сволочь!
-Мммм..нет. Не пойду.
Федоров повесил трубку,одел пальто,шляпу,калоши и вышел на улицу. По пути мимо него стремглав промчался Брусницын едва успев бросить дружеское "здоров".
Дойдя до дома Федоров все понял:"Эта сволочь сожрала мешок луку,заготовленный на зиму.."
-Алло.
-Да!
-Ну как добрался?
-Хорошо! Спасибо!
-Ну заходи,ежели что.
-Ага! И ты не забывай!
-Ну всего доброго.
-Пока!

Садовник 2 (Андрей Хмелевский)

У Брусницына,вообще-то,был садовник. Садовник так себе,надо сказать,дрянь садовник.Работать не работал,деньги воровал и пил беспробудно. Сада то у Брусницына вовсе не было,может от того-то садовник и пил,и от того же Брусницын его жалел и не увольнял.
Федоров ,бывало,спрашивал:"Зачем тебе этот садовник ,глупый ты человек?" На что Брусницын грозил ему указательным пальцем и говорил:"Но но! Полегче!"Но когда к Брусницыну в гости заходили гости и спрашивали на валяющегося в прихожей пьяного мужика,мол, кто это, Брусницын принимал необычайно важный вид и эдак небрежно ответствовал,что,мол,так,садовник мой,бездельник
окаянный,совсем не умеет чайником пользоваться,сволочь!На что гости весело смеялись и всей толпою следовали на кухню. Приятно сказать-интеллигентные люди!

Пятка (Клим Лосев)

У Брусницына зачесалась пятка, дело обычное и можно даже сказать обыкновенное. Брусницын сначала и не подумал переживать по этому поводу. Привычным движением согбенной ладошки он потянулся исправить эту несуразность. Но тут выяснилось, что Брусницын обут в болотные сапоги и стоит посреди болота, по пояс в трясине, со спинингом в руках. Брусницын не сразу осознал масштаб постигшей его беды. Он ловко извернул правую руку и со знанием дела почесал правую щёку. Не помогло. Немного подумав он принялся чесать затылок, потом подбородок. Ничего не помогало. Сделав невозможное умственное усилие Иван принялся с упоением чесать рёбра. Опять никакого результата. Закусив губу, со слезами на глазах, в порыве внезапного озарения Брусницын начал чесать спининг... Ответом на его беспомощный плач было кваканье лягушек и треск растущих оленьих рогов.

Истерика (Клим Лосев)

Брусницин плакал навзрыд, безудержно и беспощадно. Сопли как мыльные пузыри надувались и лопались строго поочерёдно, то из левой ноздри, то из правой. Щёки Брусницина горели алым пламенем, взъерошенные волосы были мокры от пота, и душа рвалась из груди прочь от бренного тела. Даже Фёдоров не рискнул вставить своё веское слово и от греха подальше убежал на кухню кушать яблочный компот. "Зачем?!!! Зачем?! За что??" - кричал Брусницин и бил головой с уже проросшими рогами о бетонную стену. Рога издавали весёлый, совершенно не подходящий к моменту клёкот и царапали обои. Тут у Фёдорова кончился компот и он решился. Схватив батон, он тигриным прыжком метнулся в комнату и, швырнув батон в Брусницына, истошно закричал: "Дайте мне полкило луку, а сдачу оставте себе!!!" Брусницын тотчас успокоился, и лишь редкая икота напоминала о его давешнем плачевном состоянии. Дай Бог каждому, таких друзей как Фёдоров!

Эволюция и прогресс (Клим Лосев)

Брусницын любил выпить водки. Но не потому что был свиньёй, а совсем даже наоборот. Он неоднократно замечал, что свиньи не пьют водку, а быть похожим на свинью ему совсем не хотелось. Поэтому электрический чайник - одно из немаловажных свидетельств цивилизованности, всегда стоял у него на столе, и в этом чайнике завсегда плескалась водка - знаменательное достижение человеческого химического гения. Стол тоже являл собой показатель мастерства рукоделия столяров, хоть и был неказист, но выполнял свои функии непреклонно и можно даже сказать с изяществом. А гранёный стакан! Это же просто невероятное изобретение! Сколько мук творчества и труда стеклодувов тому пример. Все эти вещи собранные вместе, совершенно определённо указывали Брусницыну на то, что он венец творенья. И когда Фёдоров вечером прибежал к нему на кухню и, дико хохоча, налил стакан водки, а затем выпил его залпом, Брусницин расценил этот поступок как совершенно естественный эволюционний шаг. И тоже желая принять участие в прогрессе начал хлестать водку прямо из чайника. Через полчаса Брусницын, распираемый осознанием в себе величия Человека, попытался втолковать свои идеи Фёдорову, но Фёдоров лишь гукал и хохотал не переставая. Тогда Брусницын, в высших и гуманных целях просвещения, укусил Фёдорова за нос...

Почти случай (Клим Лосев)

Тук-тук, стучат вагонные колёса, тук-тук... Брусницын открывает глаза и мрачно смотрит на багажную полку над головой. Тук-тук, тук-тук... Брусницын яростно зевает, свешивается набок и сморкается на столик у окна. Тук-тук... За окном проплывают деревья, телеграфные столбы и опята. Опят Брусницин не видит, но это не имеет никакого значения. Тук-тук... По коридору проходит старушка и пристально смотрит на левый носок Брусницына, хотя дырявым является правый. "Странно" - думает Брусницын и громко цокает языком. Тук-тук, тук-тук... "Апчхи!!!" - чихает Брусницын во весь дух, "Ну наконец-то!" - думает Брусницын и тут же засыпает снова. Тук-тук, тук-тук...

Как Брусницын потерял друга (Клим Лосев)

- Брусницын, вставай, пошли за водкой - истошно кричал Фёдоров. Но Брусницын и бровью не повёл. Может потому, что сорок семь с половиной минут бегал по длинной и заасфальтированной прямоугольной площадке между обшарпаных бетонных столбов с тяжеленным чемоданом, крича "Немцы!" и "Полундра!", вследствии чего устал как последний пёс и не мог проснуться.
- Вставай, сучье вымя! - ныл Фёдоров. Брусницын не отозвался. Причиной тому могла быть недавняя безобразная драка случившаяся с женщиной в синей форменной одежде. Женщина дважды стучала Брусницыну по мордасам и обозвала сволочью, отчего тот был обижен на всех и не собирался реагировать ни на какие крики.
- Брусницын, водка, магазин!.. - кричал Фёдоров, чуя неладное. Ни одна тень не омрачила лица Брусницына, скорее всего оттого, что он предусмотрительно сунул в уши два ватных шарика, сделанных из порезанного на кубики поролона.
- Брусницын вставай, или ты мне больше не друг! - Фёдоров был на грани истерики. Но Брусницын даже не шевельнулся. Вероятно из-за того, что лежал он на верхней боковой полке плацкартного вагона, следующего в Крыжопль, в тридцати трёх километрах от квартиры Фёдорова, поскольку пить полторы недели с Фёдоровым в его квартире тяжело даже для Брусницына.

Продолжение следует...