меня часто спрашивают внуки

Меня часто спрашивают внуки-
Дед скажи, откуда твои руки
Сморщенны, и как наждак грубы-
И смеются надцатые лбы.
Дед , ведь ты командовал полком,
Али армией колхозных поросят,
Может ты их загрубил пивком
Али водкой- хором голосят.
Растревожат душу- я налью
В чашку спирта, выпью. Закушу,
Сразу обнаружив жизнь свою.
Ради этого я может и дышу.
Не всегда я пас свиней в полях
Не всегда и водку пил, как бык.
Не забыл, что был такой ГУЛАГ
Где за двадцать лет я не погиб.
Тоже помню первый день войны,
Помню кум, как было не убил.
Как грозился вздернуть на ремне.
Пострелять по зэкам он любил.
Враг народа- значит его враг
А с врагами- ясен результат-
Деревянный выписан бушлат-
Пулю в спину и в овраг.
Мы прожили лето кое-как,
 а когда беда пришла к Москве-
добровольцев выкинул ГУЛАГ-
умирать, так лучше на войне.
Щас то пишут, много говорят,
Будто распустилась тетива,
Как безвинных пожирал штрафбат,
Словно печь- усохшие дрова.
Первый бой- последним боем был-
Кто-то правду кровью искупал.
Сколь живу, а так и не забыл,
Как для всех я без вести пропал.
Я лежал в воронке под землей
Двое суток, мне потом сказали,
Отлежался и вернулся в строй
Особисты правда не признали
Снова дали верную статью-
Раны нет, контузия не в силе.
Там на фронте все равно убьют.
Пусть убьют, так все же за Россию.
В сорок третьем дымный Сталинград
И осколком в ребра- не до жиру
Выжил и просился я назад
Доктора комиссовали с миром.
И куда деваться было мне,
Кровью смыл я пятьдесят восьмую.
Был я человеком на войне,
На гражданке снова арестуют.
Наш комдив, когда ему сказал-
Пожурил но к ордену представил.
Помню, как он тяжко умирал-
Там на Волге, там на переправе.
Я в Варшаве кончил воевать-
Злая пуля, третие ранение.
Может надо внукам рассказать.
Про свое слепое поколение.