Ущелье близких радуг

       - Зачем ты мне?!..
       «Отчаяния в её голосе могло бы быть и поменьше»– почти с отчаянием подумал он.
       – ...Ты же не просто враг, ты – чужой!
       «Чужой, чужой, чужой» – звенело по ущелью в говорливых водопадиках. Чёрная скала широко, круто уходила то ли в высокий туман, то ли в низкое облако. Бесконечный осенний дождь заполнил воздух холодными каплями, и бесчисленные белые ручейки сбегали прямо с низкого неба на грязную землю. Вода срывалась с бессчётных уступов, обрывов, ступенек, разбивалась в брызги, обращалась в туман. И рябили в ней отражения белых и чёрных крыл.
       – Ты поэтому привела меня сюда? В эту водную фантасмагорию? Тебе не понравилась гроза в пустыне?
       «Нет!» – хотела выкрикнуть она. Но ангелам не можно лгать.
       – Я до сих пор вымыть песок из головы не могу, – вместо того проворчала она.
       – Ты же не позволила помочь тебе.
       – Чтобы ещё и волосы из-под твоих рук пропахли серой?! Меня же домой не пустят... – она привычно вздохнула, – если вдруг простят... отзовут... позовут...
       – Тоже мне проблема! Напоследок, ещё раз смотались бы в пустыню. Песок самума иссушает всё. И опять встали бы под разряд. В плазме выгорают любые запахи... Ты же больше не боишься молний?
       – Воины света не боятся огня!
       «Конечно-конечно, некие абстрактные воины не боятся некоего абстрактного огня, – не стал спорить он. – А вот одна – конкретная... так визжала... Врать они не врут – добиться бы правды».
       – Угу.
       Он вспомнил иссекающие плети песка, оплавленную верхушку бархана, её зубы закусившие его ладонь и крики, вопли, визги... Он вспомнил восторг судороги мышц, принимающих мегаватты первозданного электричества. Он вспомнил её волосы, хлещущие по его лицу. Он вспомнил тусклый отсвет её полураскрытых глаз. И сияние вокруг. Кажется, здесь это называют огнями какого-то там святого...
       «Он не поверил. Он так привык вызывать страх. Только страх. А сам, что это такое не знает. И что меня отзовут, уберут отсюда, вернут – не боится. Ну, зачем он мне?!»
       – Армагеддон покажет! – не выдержала она.
       «Ага, среди битвы выищет меня. И световым копьем – в горло! А потом вздохнёт: он, оказывается, плохой воин. Вздохнёт и помолится».
       – Да, уже недолго. Мне перед изгнанием объясняли, для чего из меня так срочно вытравляют жалость! – не выдержал и он. – А Рагнарёк всё расставит по местам. И всех! И белым и пушистым их место укажет – тоже!
       – Не только тебя! Меня, может, уже сейчас ищут! А я тут с тобой по своим любимым закоулкам таскаюсь!
       – Так чего ждать?! Просто убей меня. Здесь и сейчас! Одним врагом будет меньше!
       «Зачем он мне?! Световым копьём – в горло! Он же сам попросил, но не ждёт. И меня – вернут!»

       В своём раздрае они не заметили, что дождь уже кончился, туман ушёл в тучи, тучи обратились облаками, облака у горизонта раздвинулись, и первый солнечный луч блеснул на дальней, пологой стене ущелья.
       А она засмеялась. Ангельский смех рассыпался по водопадикам – те серебром подхватили его.
       «Она даже не враг. Она – чужая. И я её не понимаю. Не-по-ни-ма-ю».
       Он подхватил её на руки.
       Она разнежилась, расслабилась, её ноги опустились, её голова, плечи запрокинулись, опустились, руки висели теперь почти у самых ног... Живое, подрагивающее кольцо. "у-у-у, змеюка!"... а блузка съехала и обнажилась впадинка пупка. «Семь капель розового масла».
       Выпить!
       Периферийным, дальним зрением он видел, как её золотистая коса купалась в лужице. Дождевая вода плескалась в каменной чаше, и сквозь неё просвечивали, сверкали волосы. И смеялись все сто пятьдесят тысяч водопадов.

       – Что? Чему ты, над чем ты так расхохоталась?– потом спросил он её.
       – Да представила. Здешний номос. И две армии по его горизонтам. Чёрная – клыки, шкуры и зубы, и светлая – плащи, лучи и копья. И – те и другие ждут нас, ждут, когда мы здесь наругаемся.
       – Да уж! – хохотнул он тоже.

       – Смотри. Я тебе хотела показать вот это!
       – Что? Ну, радуга. Мы не любим радуг. Тем более таких близких. Сейчас до её начала и человек камнем докинул бы.
       – Люди не швыряют в радугу камни. Они мечтают забраться на неё и посидеть, свесив ноги...
       «Кажется, она мечтает о том же», – подумал он.
       – ...А теперь обернись.
       – Ох-х-х....
       В водопадиках плескались сто пятьдесят тысяч радуг.

       – Полетели!
       – Я не люблю пачкаться в радугах!
       – А я терпеть не могу подставляться под молнии! Полетели!
       – Я потом не отмоюсь от её цветастостей!
       – Ничего, спинку я тебе ототру, а остальное... Хотя... если хорошо попросишь...
       – Рискуешь!
       – Испугал пчелу мёдом!

       – Ох... она щекотится...
       – Где?
       – Под ресницами.
       – И всё?
       – И у аппендикса.
       – И всё?
       – Ты хочешь, чтоб я назвал?
       – Хочу.

       А радуга заплелась в волосы красавицы, а радуга веселилась над сердцем воина, а радуга висела над землей...
       ... над номосом.

       А у его горизонтов стояли две армии. И ждали.