***

***
Избран из избранных лиц.
Что еще знаю о нем?
Горестный маленький принц
так и не стал королем.
Влага живая в ковше,
посох, чтоб мерить тропу,
звездная пыль на плаще,
след от кометы на лбу.

Немногословен и тих.
Дар его скорбной Земле –
болью пропитанный стих,
в буднях, что уголь в золе.
Свесилась звездная гроздь,
в мир наш толкнулась земной.
Мира нездешнего гость,
сын мой, надолго ль со мной?
***
В ладонях у колдуньи-ночи
дрожит хрустальный шар луны.
В него, взирая, ночь пророчит,
и людям посылает сны.
Как жаль, что мы не часто можем
их разгадать и уяснить.
И вьется сновидений нить,
загадки предсказаний множа,
то боль, то радость предвещая,
то встречу с другом, то беду.
Я, страх прозренья ощущая,
по лабиринтам сна бреду.
Глядь, не во сне я - наяву,
и в двух реальностях живу.

***
У святого источника
Вздрогнет колокол у источника:
Ты услышь меня, отчесынидух.
Хоть сомненьями вся источена,
но с надеждою я к тебе иду.
Пред крестом паду ниц к подножию,
окунусь в купель покаянную,
Ты прости меня, рабу Божию,
бабу грешную, окаянную.
Холодна купель обжигающе.
Кожу жжет вода, хоть огнем туши.
Льется слез поток очищающий,
это плавится, тает лед души.
Говорят, что здесь исполняются
все желания, на своем лишь стой.
Но войдешь в купель, и смываются
и корысть и злоба святой водой,
зависть черная и постылая.
Скромен голос мой и мольбы тихи.
Все желания позабыла я,
одного прошу: отпусти грехи!

       В предбаннике
Подтекает в бане самовар,
старый, тульский, на боках медали.
Из парной духмяный валит пар:
эвкалиптом, видимо, наддали.
В бане, как в жилище ведьмака:
трав пучки, да веники навалом.
За окном пузырится река.
Дождь, природу холодом сковало.
Тихо млею в белой простыне,
как патриций или приведенье.
Словно по экрану, по стене –
проплывают судьбы, или тени.
Запотев, оконное стекло
больше не дает с природой слиться.
Хорошо в предбаннике, тепло.
Миг, прошу тебя остановиться.
Замереть, не двигаться, не лезть
в ледяную, стрессовую ванну?
Может быть предбанник – он и есть
вход в потустороннюю нирвану?
Нет желаний - и страданий нет...
Из парилки стоны, как из ада,
клубы пара, в коих меркнет свет,
бичеванье спин.
       Туда мне надо!


 Двумя строками
Как чувства умирали долго,
осталось только чувство долга
       ***
Стихи с годами все короче.
Вот- вот дойду до многоточий.
.
       ***
Я философствую о жизни? Не иначе
меня покинула неверная удача.
       ***
Когда луч солнца брызнет из-за туч,
кручина рухнет с их свинцовых круч.
       ***
Туда, где счастлив был, тропинку ищешь?
Вернешься, глядь, а там лишь пепелище.
       ***
Лавина лет так быстро в вечность канет.
А я держусь за жизнь двумя строка
       ***
Он в звездную ночь выходил на крыльцо
 дохнуть перегаром вселенной в лицо.
       ***
В стекле замерзшем детская ладошка
своим теплом протаяла окошко.
       ***
Пророчества бессмысленны, поверьте.
Неотвратимость, как улыбка смерти.
       ***
Сама себя пережила я.
Тоска, как рана ножевая.
       ***
Гордость и гордыня, где граница?
Корень общий, но различны лица.
       ***
Как долго я смирению училась.
Любить врагов, прощать. Не получилось.

       ***
Луч фонаря разбился о стекло,
как муха. И раздавленным пятном
растекся по нему, все застилая.
Живая пелена сырого снега
мир поглотила. Пятна фонарей
на лобовом стекле соединились
в оранжевый пульсирующий ком.
Свет, свет в глаза, и ничего не видно.

       ***
О, суета, проклятье века.
Мельканье спицы в колесе.
И новый год уже не веха,
и праздники смешались все.
Нам некогда вглядеться в лица,
кому-то почитать стихи,
одуматься, остановиться,
и осознать свои грехи.

О, суета, ее законы
такой простительный изъян.
Нам некогда звонить знакомым,
и некогда писать друзьям.
Ничтожных дел полки несметны.
Летят порожние года.
И «некогда» так незаметно
перерастает в «никогда»