Полесский цирюльник

Солнце ему на коже рисует звезды и свастики,
а он, наплевав на ожоги словно девочка с лентой,
показывает высший класс художественной гимнастики,
разматывая рулон с бумагою туалетной.

Плыл по течению и стал немного цирюльником,
неосторожным рыбкам стрижет головы аж до задниц,
хвосты подстригает русалкам, полесский уникум,
превращая их в спортсменок-перворазрядниц.

Шерсть с облаков стрижет и сплавляет вдоль берегов реки,
остатки кладет под голову в раздумьях, пристроить где бы;
хлеб, которым он кормит местных девиц с руки,
пахнет средством от комаров – ангелов, свергнутых с неба.

Он знает, где березки растут сквозь старые пни,
словно на голое тело меряют фенечки и мониста.
Когда он моется в речке, в мыльной воде слепни
гибнут, словно замерзшие в горных снегах альпинисты.

По ночам превращает водку в электрический сок,
который своими молниями греет деревьям кости,
и кажется – капли сухие, как желтый полесский песок,
словно друзья и подруги бросили с неба по горсти.