возвращаясь ночью

Злые улицы города больно щипали её за тонкие плечи, радужный ореол вокруг луны заставлял верить в мистику, а ломаные кривые веток окоченелых деревьев на его фоне, так напоминающие чёрные, еле зажившие шрамы от кнута, делают поправку на то, что мистика эта страшна.
Северо-западный ветер, как тяжело больной туберкулёзом, что-то хрипит и завывает в тёмных углах, не решаясь показаться при свете, пускай и тусклой, луны. Он сильно болен и так же сильно одинок. От этого он в ярости: сухой, животной, жалкой ярости. Давит на твою психику глухим бормотанием из тьмы, а потом внезапно набрасывается, впивается в волосы, слепит и без того уставшие глаза песком, дёргает одежду. А после, как бы очнувшись от припадка, со стыдливым стоном опять уносится прочь в темноту.
Гулко отзываются шаги твоих ног, создаётся впечатление, что ты шагаешь внутри огромной вазы. Колючим комком подступает к горлу нелепый страх, что ты действительно там и... идёшь по её окружности, а это значит, что твоя дорога будет бесконечной...