Разговор с Фемидой

Где правда, скажи, а где ложь?
Жива ли еще справедливость?
Нет, этого ты не поймешь,
На ярость, сменяя милость.
Ты знаешь всё, всё видишь с высока,
Так объясни, прошу, мне почему
Весенним днём ушёл за облака
Свет солнца ясного, скрыв неба синеву.
Ответь, прошу, за что в тот день весной,
Приехав под охраною весомой,
Он на глазах у дочери родной
Ее отца убил с жестокостью особой.
Да, он убил любимого отца,
Сиротами оставил пять детей,
Сына юного и милых дочерей,
И вдовой осталася жена.
Так, где же справедливость, где она?
Но было следствие,
За следствием был суд,
И убийца был тот осужден,
Воцарилась справедливость тут –
Он к восьми годам приговорен.
Причиненье тяжкого вреда,
В форме умысла, повлекшего случайно
Смерть, гласила сто четвертая статья,
Пункт четвертый нашего УКа.
Только как бы не было печально,
За лишенье жизни человека
Он пол года пробыл в заключенье,
Не познавши наказаний и лишений.
И не век и даже не пол века,
Лишь пол года и уже по свету
(Остальные, получив условно)
Он ходил довольно и спокойно,
Человек, убивший человека.
Где же справедливость? Её нету?
Где же, правда? Всюду только ложь?
Видно жизнь, в нашем бренном мире,
Человек не ставит даже в грош.
Почему? Ты это не поймёшь.
Просто правда отдается силе,
Просто сила в наши времена
По другому понимается отныне –
Это не широкая спина,
Не мужская, крепкая рука,
И не воз познаний и ума,
Сила - в деньгах, правда - в этой силе.
Тот же суд и тот же был судья
Осудил он юного мальчишку.



Мать парализованной была,
Парень рос всю жизнь без отца,
Сам растил сестренок и братишку.
Не учился, но сестер учил,
И гордился милыми сестренками,
Братик мал был, в школу не ходил,
Но своими детскими ручонками,
Он бутылки в сетки собирал,
Горбясь под их тяжестью не детскою,
Относил, по сому их сдавал,
Радуя себя одной конфеткою,
На одну бутылку каждый день
Маленькую сладость покупал.
Парень сам работал на полях,
Спину гнул с семи и до семи,
И уже надежду потеряв,
Не себе, а только для семьи,
Видя каждый день больную мать,
Видя маленьких голодных малышей,
Вдруг решил еды он своровать –
Овощей с хозяйских полей.
Тот судья мальчишку осудил,
Но конечно не восемь лет,
Ровно три он не скупясь, влепил,
Тут условность он не применил.
Это справедливо или нет?
Отсидит мальчишка, отсидит,
Может через год придёт домой,
Но застанет ли он мать живой?
Этого себе он не простит.
Мог одуматься мальчишка на свободе,
Осознать и всё понять он мог,
 А теперь кем будет он на воле,
Отмотав свой первый в жизни срок?
Вот теперь скажи, где ложь, где правда?
Справедливость где, и где Закон?
Может только на бумаге он?
Ну а людям этого не надо?
Ты молчишь, ты этого не знала?
Хоть последнему вопросу дай ответ:
Почему глаза ты завязала?
Признак беспристрастности твоей?
Но Фемида отвечала:
«Нет,
От несправедливости моей
Стыдно мне смотреть в глаза людей».