Братск 62

Вам, мечтающим о трудностях,
О стремительных буднях стройки,
И поверившим в эти глупости,
Посвящаются эти строки.
 
От Тайшета свернули мы влево,
И за сутки, молчком, да тишком,
Триста вёрст отмахали, наверное,
Плёлся поезд, будто, пешком.
 
И казалось, что всё занавожено,
Исковеркано и покорёжено.
Вдруг, обрыв, а за ним, как знамя,
Распустилось радуги пламя.
 
А за ней, в пол-неба, гора,
Плотинища, шапка валится,
И внизу. от пены бела,
Ангара бурлит и ярится.
 
Небо синее с ярко алым,
В белоснежных шапках Саяны.
Сколько жить мне ещё осталось,
Это будет со мной, постоянно.
 
Оглушило нас, без сомнения,
Неземное это видение.
Хорошо, нет, просто здорово,
Только с дюжим сибирским норовом.
 
Мы приехали стайкой, юнцы,
Перепуганы, рты разинуты,
Перед нами во все концы,
Горизонты, будто раздвинуты.
 
А потом эти будни «прекрасные»,
О которых так в красках и в лицах
Раскрасивенько врали горластые
Поэтессы, передовицы.
 
Город был застроен бараками,
Что кишмя кишели клопами,
Мы боролись с ними по-всякому,
В основном, чем-нибудь поливали.
 
Но, проснувшись от жжения ночью,
От количества их немели,
Можно было видеть воочию,
С потолка на постель летели.
 
А в автобусах, где мы ехали,
Мошкара на окнах висела.
Оттого и темно, поэтому,
Освещенье всегда горело.
 
В магазинах ни хлеба, ни фруктов,
Ни консервов, тебе, ни селёдки,
Но в получку, давали продукты,
Завозились вагоны водки.
 
И уже никто не работал,
Выходные тогда объявляли,
Оставалась одна забота,
Чтобы деньги назад попали.
 
А потом работали снова,
Все с тяжёлыми головами,
И до самой получки новой,
Ничего, уж, не покупали.
 
Но построили, всё там, зэки,
Что работали лагерями.
Говорят, в той плотине, навеки,
Трупы их лежат штабелями.
 
А герои - романтики, верные,
У костра, что пели зимой,
И бежали оттуда первыми,
Прихватив, что попало с собой