Идолы не молодёжи

Мы на старости лет ибанутыми стали;
всё гламуримся словно младые подонки
в полупьянотусовочной Секстоно-стали
деградантновменяемы - боги-потомки.
Но года-то летят несуразностью тонки
и стезей вольнодумие наше не в чЕсти.
Было избранно нас, но разбились осколки
и засохли скрижали Панк-роковской лести.
Кто по девицам юным на Бентли да мерсах,
иль бухает от удали жизненных роев,
наслождаяся хилобольничностью в чреслах
капиллярностью от героина-героев.
В латекс кожаных клёпок эгейского мрака
поглощаются те, кому уж не пристало.
За слова не цепляется истин клоака,
с проститутками за просто так в одеяло.
Извращенцами полнится рой неуклонно.
И пусть стары, больны, и под маркой нет веры;
подзабыты, но лежбище бдят легионно
поперёк изощрённости тайной манеры.
Кто по девкам всё скачет и скачет, и скачет...
Всё обряды чужие - себе, да под дышло,-
в синим ящике жирной гагарой судачит
прыщялыга байкотный, бохвально, чуть слышно.
И татушки уж пооблезали соцветьем.
Натянулись, покоцались, сузились, скисли...
И пред залом колонного дна многолетьем
ферлакурность засохшая сжалась, как мюсли.
Что построили с вами мы, бравые старцы?!
Славных дней позабыты глубины общажек
с пепиньерками попок и нежностью в пяльцы,
многострочием ямбов с количеством шняжек
Пусть гордиться пиит, романист, да тивишник,
маньерст-загрябушник, развратник, панкушник...
Кочегарешка, каменщик хитрый, текстильщик,
педагог и наладчик актёров, домушник...
Член - не член, текстовик, да советский писатель,
гитарист, пианист, анархист, журналюга;
алкоголик, таксос, подзаборный блистатель...

Как же старчеству над моложавостью туго.