Мой Гамлет...

Мой Гамлет, сегодня безудержно пьян
Нелеп и смешон, и почти безобразен.
Его даже самый ничтожный изъян
Заметен в любой мельком брошенной фразе.
Мой Гамлет несчастен, совсем как всегда.
К тому он привык. Уже пару столетий
Со стен Эльсинора стекает вода…
Всего лишь вода, как поток междометий.
Шотландское небо и лондонский сплин,
А датский – тут разве что титул и только
Всей жизни вопрос – несомненно, один.
Всей жизни… любовь? Это только прослойка
Меж "быть" и "не быть", лишь завязка игры,
Придуманной кем-то…
– Гертруда, Полоний!
Он умер! Запомни, все связки стары,
Придуманы Богом в плацкартном вагоне,
Когда уже нечего выпить, и ждать
Совсем невтерпеж. Когда люди как карты –
В засаленный веер ложатся опять,
И пляшет безумец на плеши Мон-Мартра,
Забыв, что меж нами разлился Ла-Манш,
А может быть сам Северный Ледовитый…

Мой Гамлет, несчастный, ничтожный, mon ange,
Пьет горькую, вязнет средь пошлого быта,
Дырявых носков, потемневших корон,
Оплывших свечей, официальных парадов,
На кладбище грязном считает ворон,
Могильщика впрямь называет собратом…
Не нашего века, но все же – герой.
Не нашего… но характерный без спора.
– Скажи мне, Офелия, как под водой
Дышать, избежать ядовитого сора,
Людских шепотков, что проникли извне,
Скажи мне, о как… я не знаю, мне больно.
Скажи мне…
– Оставьте же, сударь, довольно
Она уже там на другой стороне!..
 
Мой принц лишь сегодня безудержно пьян,
Но вечно один в этом сумрачном доме.
Король во дворце, собутыльники в коме,
Актеры сложили последний обман,
Из взглядов и вздохов, из пошлых картин,
Предательств покрытых сырой позолотой,
"…or not to be" – шепчет, безумец, кретин!..
Он жизнь свою кончит, конечно, гароттой
В умелых руках…

Не запить этот бред,
Его сохранит полоумный поэт,
И лет через триста под залпы оваций.
Поймем мы, что "фишка" трагедий не в том,
Кто был палачом, куда делся фантом…
…Поймем мы – во всем был виновен Гораций.