Некто

как-то раз мы стояли на самом обрыве, и далеко внизу змея притворялась рекой, и пели птицы, и в небе над нами планёр выписал след, был летний день, один из горсти, когда весь мир бескрайний затих, и ты, оставшись один на земле, как Фауст, знаешь наверняка, вторишь: “мгновенье, остановись”, так мы стояли, смотрели вниз, и не осталось ни ветерка в воздухе, что смолой пропах, полном треска немолчных цикад, и время ушло на покой, отдыхать, увидев волшебной палочки взмах

я точно помню, как кто-то сказал, но хоть убейте – не помню, кто, враз вспоминаю фразу зато, гадать остаётся, закрыв глаза, впрочем, надежда ещё жива, я всё-таки вспомню, кто это был без рун, Таро и прочей волшбы, вспомню точно, какие слова некто сказал, поставив предел магии, что в себя вобрала время, застывшее как смола, лето и безмятежный день, безветрие, кьяроскуро игру, были его слова таковы: “слушайте, а знаете ль вы – мы и правда бессмертны, книги не врут”, и все к нему обернулись мы, словно ни разу не видев живьём, каждый подумал о чём-то своём, и речь его потеряла смысл

снится мне сон, золотое дно такого далёкого летнего дня, прямо в него уводя меня как кинолента немого кино, памятью вытащенная на свет, чуть заедает, дрожат на ней полузабытые лица друзей, солнце в резной кленовой листве, плёнка сжимается день за днём под неспешный Хроноса вальс, пока не останется миг едва ль, запахи, образы, звуки в нём, и наконец-то придёт пора, кто это был - я точно пойму, и сквозь года улыбнусь ему, ведь он тогда оказался прав