О скептицизме

(рассуждения Ванадия Тоттапальяма, энтомолога)


Кто распознал счастливость оптимизма,
Тому и клизма может пригодиться,
А кто желает стать ракообразным,
Тому дорога светлая приснится.

А я в окно взгляну - и всё увижу:
Там быт соединяется с природой,
В том смысле, что усталые младенцы
Едят любые поливитамины.

Родитель взором сверлит горизонты,
И в эти дырки ускользает счастье,
Поскольку счастье есть нетерпеливость,
Что глупый муж едва ли понимает.

А белена цветёт, и атропином
Уже чревато хитрое растение.

Учитель скромный разорвал тетрадку,
Бо уязвлён вульгарным якобинством,
Что ученик представил в сочиненьи,
В котором изложил свои амбицьи.

И я готов терпеть, не возражая,
Всю тяжесть аспирина на ладонях,
Портвейна липкость и опрелость кожи
И даже нелюдимость ассигнаций.

Натуралист расскажет мне с печалью
О функциях ума членистоногих
И о количестве слюны, что может
За сутки выделяться человеком.

Ему природа сообщает тайны,
Да он и сам всё видит в микроскопе:
Как, например, плодится миелома
И требует харчей и витаминов.

Ему готов сказать я: Милый братец,
Ты б лучше поглядел на горизонты,
Что синевой исходят бесполезной,
Поскольку уж 100 лет как нет Ван Гога.

Когда меняют рубль на копейки,
При этом возрастает энтропия
И васильки блуждают синим взором
И пьяница готов опохмелиться.

Он воздух вытесняет алкоголем,
И нужну форму алкоголь приимет,
Бо ведь стакан – не более чем форма,
А алкоголь страдает формализмом.

Когда ж желудка форму обретёт он,
Тогда и успокоится пьянчуга.

Мне грустно наблюдать за эскапизмом
Фекальных масс, что рвутся на просторы –
Им тесно в организме, и кишечник
Готов им услужить почти бесплатно.

Вот и подумайте: довольно ль взору
Ландшафт обозревать или природу,
Когда навозом почва напиталась
И к материнству уж совсем готова?

Избыточность природы высока,
Что вызывает чувство восхищения,
А также и тревоги, бо не ясно,
Куда девать избыток биомассы.

Избыток вещества пусть растворится
В каком-нибудь растворе, что не важно,
А важно то, что скрупулёзность мысли
При этом разглядит закономерность.

Иной школяр подумает: «Отрадна
Могучесть головы, что непременно
Все распознать готова закоулки,
В которых прозябает биомасса.
Пространство пусть от скепсиса кривится
И отдаляет смутны горизонты,
А мы не будем проявлять ублюдства
И отрицать значение первородства.

Когда-нибудь же вызреет пшеница
И клевер, да и причия растенья.

Пространство пусть себя изобличает
И открывает нам перспективы –
Возможно, этот уровень сознания
Нам даст возможность даже улыбнуться.

Линолеума свойства нам подскажут,
Что все пространства любят чернозёмы,
При этом лихоимство угнетает
Весь урожай озимых и пшеницы.

А где найти приличную дубину,
Чтоб свойства головы отождествились
Со свойствами усталых чернозёмов
И пахотность всемерно возросла?

Какие-то огромные равнины
Всё стелятся, как половицы, впрочем,
Им не даёт покоя глупый ветер,
Что дует, как дурак, и веселится.

Когда в эмалированном тазу
Нещедро детергент рукой разводят,
Мы думаем: положено белью
Быть стираным хотя бы из приличья.

Торжественно Фортуна выступает
И гладит по костистым головам
Каких-то там кретинов, что готовы
Себя же съесть за 80 евро.

Я говорю - не стоит любоваться
Величием Фортуны, что всесильна,
Но стоит осознать амбивалентность
Её поступков, планов и амбиций.

Вы посмотрите на счастливцев этих –
Один совсем сдурел и воздух портит,
Другая же страдает никтурией,
А третий забывает помочиться.

Оh, есть за горизонтом пустота –
Она приснится может вольнодумцу,
Что чаяний людских не понимает,
Зато гораздо любит все предметы.

Вот каннибал отведал почку брата,
Китаец проглотил две горстки риса,
А кто слюной подавится, поскольку
Такая жизнь бывает у людей».

Так рассудив, школяр развеселится
И распознает свойства радикалов;
О свойствах же иных каких предметов
Ему расскажет добрая старушка.